— На прошлой неделе, — стиснула зубы она, — когда я уезжала из города, чтобы найти…эту женщину, Вы сказали мне, что он идёт на поправку. Что Вы сделали? Вы издеваетесь надо мной?
— Мэр Миллс, я не могу сказать Вам больше, чем то, что мы здесь видим, — сказал доктор Вэйл. — Ему становилось лучше. Он сидел на кровати прошлым вечером. А теперь его состояние ухудшилось. Есть шанс, что он мог подхватить какой-то вирус здесь, и из-за его ослабленной иммунной системы это повлияло на него более серьёзно, чем обычно.
— Но с ним всё будет в порядке? — спросила она. Её глаза вспыхнули с чем-то, что не могло быть ничем, кроме как отчаяния.
Доктор Вэйл сделал паузу.
— Мы узнаем это в ближайшие двадцать четыре часа.
Реджина сглотнула. В больнице вдруг стало очень тихо.
— Хорошо, — пробормотала она. — Могу я его увидеть?
— Мы как раз собираемся взять ещё немного крови, — сказал доктор. — Нам нужно провести ещё несколько анализов. Может пройти полчаса, прежде чем Вы сможете войти.
— И что? — огрызнулась Реджина. — Я просто должна стоять здесь и смотреть, как Вы колете его иголками? Я даже не могу навестить собственного сына?
— Вы можете навестить его, Реджина, только не прямо сейчас, — вздохнул доктор Вэйл, протянув руку к её руке. — Слушайте, почему бы Вам не съездить домой и не взять кое-что из его вещей? Может, ту книгу, о которой он просил? Это будет приятным сюрпризом для него, когда он проснётся.
— Я не позволю этой болезни работать в качестве предлога, чтобы он наполнил свою голову сказочной ерундой, — рявкнула она.
Доктор поднял бровь.
— В таком случае, — монотонно произнёс он. — Да. Вам придётся сидеть здесь и смотреть, как мы проводим анализы. Это Ваш выбор, мадам мэр.
С этими словами он повернулся на пятках и направился дальше по коридору. Реджина осталась одна, её руки были сжаты в кулаки по бокам. Сквозь стекло она увидела медсестёр, которые начали собираться у кровати её сына. Он выглядел таким… крошечным.
Она не могла на это смотреть.
— Ладно, — пробормотала она самой себе, оборачиваясь и начиная идти по тому же коридору, по которому только что ушёл Вэйл. Если Генри хотел эту чёртову книгу, он её получит. Она не станет известна как женщина, которая не позволяет своему сыну читать, пока он застрял в больнице.
Она села в машину и помчалась через весь город. Если бы Генри проснулся, а её не оказалось бы рядом… она бы никогда себе этого не простила. Она бы никогда не простила доктора Вэйла, учитывая, что всё это было его нелепой идеей. Она стиснула зубы. С каких это пор ты следуешь приказам этого шарлатана? У него даже нет настоящего медицинского образования, дура.
Она добралась до Миффлин-Стрит. Когда она подъехала ближе к своему дому, то нахмурилась и поняла, что на улице была припаркована машина. Автомобиль, который она не узнала: ярко-жёлтый Жук с металлической рамой, просвечивающейся сквозь краску на одной из дверей. Она приподняла одну бровь, припарковав свой Мерседес на подъездной дорожке, и выключила двигатель, ступив на асфальт. Повернувшись, она с удивлением поняла, что кто-то сидит на краю её крыльца.
— Вы были правы, — сказала женщина, вставая, чтобы встретиться с ней. — Этот город довольно трудно найти.
— Мисс Свон, — сказала Реджина, приближаясь к ней на шаг. Эмма заменила свою красную майку неделей ранее ещё более яркой кожаной курткой того же цвета. — Что Вы здесь делаете?
Эмма пожала плечами, а её голова наклонилась вперёд, когда Реджина приблизилась к ней. Она подняла глаза, только когда мэр остановилась в трёх футах от неё.
— О, — вырвался вздох из уст Реджины вне её прихоти. Выражение лица Эммы не изменилось. Огромный синяк был распространен по левой стороне её лица. Кожа под глазом была слегка зелёной, а скула опухла от болезненного на вид пореза. Травма, очевидно, была получена несколько дней назад, и Реджина знала, что синяк, должно быть, начал уже сходить, и она не могла себе представить, как это, должно быть, выглядело изначально. — Мисс Свон, — начала она, сделав полшага вперёд. Её голос треснул. — Что…? Что с Вами случилось?
— Я упала, — монотонно произнесла Эмма, не утруждая себя попытками звучать убедительно. Когда Реджина продолжала смотреть на неё, она лишь пожала плечами. — Я думала, Вы будете счастливы, что я решила приехать.
Счастье было не совсем подходящим словом, но Реджина заставила себя улыбнуться.
— Да. Конечно. Я рада, что Вы передумали.
Ей не нужно было говорить, что она думает: очевидно, что изменение решения, вероятно, не было связано с моей убедительностью. Эмма увидела это в её суженных глазах, ей даже и слова говорить не пришлось.
— Я как раз вернулась домой за вещами Генри, — вздохнула Реджина. — К сожалению, болезнь… приняла плохой оборот. Возможно, он подхватил какой-то вирус.
Эмма сглотнула.
— Мне жаль. Я… я приехала в неподходящее время?
— Нет, — ответила Реджина, проскальзывая мимо и отпирая входную дверь. — Это станет приятным сюрпризом для него, когда он проснётся.