— Нет, я права, Тед Макгроу. Такие вещи не раз и не два происходили с моими подругами. Если твой ребенок влюбится в кого-то из местных, он никуда не уедет. Человека удерживает на месте любовь, а не работа.
— И ты планируешь это устроить?
— В том-то и дело, что я не могу.
— Ну вот видишь!
— Да ты и сам видишь!
— Выключи, пожалуйста, свет. Мне завтра рано вставать. Кто-то в этом доме должен работать.
Я встаю с пола, чтобы добраться до дивана и там, в удобной обстановке, обдумать все услышанное, и тут мама тихо произносит:
— Я слышала сегодня кое-что интересное…
Я приостанавливаюсь.
— Даже боюсь представить, что это может быть, — говорит отец.
— Если ты будешь так себя вести, я ничего тебе не скажу.
— Похоже, именно так я и буду себя вести. Пожалуйста, умоляю, выключи свет. У меня и без того из-за тебя давление подскочило, я теперь заснуть не смогу.
— Ладно.
— Что значит ладно?
— Спокойной ночи. Надеюсь, тебе приснятся очень хорошие сны.
— Спасибо. Постараюсь, чтобы так и было.
— И когда наша дочь уедет, потому что ты гонишь ее работать…
— Ох, Милли, ты меня с ума сводишь, ты это понимаешь? Давай выкладывай, что ты там хотела, и мы наконец-то сможем поспать.
Очень удачно, что он так сказал, потому что я уже подумывала начать дубасить в дверь и требовать, чтобы мама все нам рассказала.
— Джереми вернулся в город, — сообщает она и начинает говорить очень-очень быстро, чтобы папа не успел ее остановить: — Приехал полгода назад, когда его мать заболела, и теперь он физиотерапевт с хорошей практикой и живет с матерью. Он славный парень и всегда очень нравился Марни, и я думаю, может, это как раз то, что нам нужно.
— Кому нужно? — спрашивает отец. — Нет, серьезно, Милли, кому?
Диван зовет меня. Я встаю и на цыпочках крадусь прочь, не дожидаясь, пока мама начнет излагать отцу свое совершенно ошибочное представление о моей личной жизни.
Джереми Сандерс действительно был моим парнем в выпускном классе. Это тот самый возраст, когда у отношений появляются перспективы и твой бойфренд уже вполне может стать частью твоего будущего. Во всяком случае, мои родители определенно думали именно так. Хотя мы с Джереми и не пылали безумной страстью, нам было хорошо вместе, и смотрелись мы тоже хорошо — такие дружные, милые, очаровательные, — и родители думали, что этого будет достаточно на всю жизнь.
Джереми был саркастичен и умен, и я тоже, а поскольку ни один из нас не вписывался в общую массу, мы чудесно проводили время, высмеивая все, что волнует крутых ребят. Мы преодолевали старшую школу исключительно на этих подколах.
А потом однажды после того, как позади были многие месяцы, наполненные исключительно рутинными поцелуями, Джереми не выдержал.
— Думаю, пора перевести нашу дружбу на новый уровень, — предложил он.
Я была тогда умеренно симпатичной. Он тоже был симпатичным, хоть и не без изъянов: темноволосый, с красивыми глазами и усишками, которым определенно требовалось еще несколько лет, чтобы вырасти в нечто приличное, и я не понимала, почему его не смущает эта поросль и он не сбривает ее до лучших времен. Но таков уж был Джереми. Он оставлял недостатки без внимания. Говоря по правде, он был слишком обыкновенным. Помимо дурацких усиков, он обладал стандартным, то есть пухловатым, телом мальчишки, который не занимается спортом; руками, которые потели, если за них держаться; сальными волосами и прыщами на щеках. Понимаете ли, я тоже не была ослепительной красоткой. Мои белокурые волосы имели отчетливый зеленоватый оттенок, приобретенный от хлорированной воды бассейна, а еще я носила и брекеты, и очки. К тому же я думала, что у меня слишком острые и костлявые коленки, а ступни слишком крупные.
Все наше окружение, все одноклассники трахались как кролики, и мне показалось полным безумием, что мы такие сидим во второй половине дня в его машине на школьной парковке и говорим о сексе так же, как можно говорить о том, не пойти ли нам в сетевую забегаловку с мексиканской кухней «Тако Белл», или лучше выбрать нечто более впечатляющее вроде «Хардис». Должны мы вести половую жизнь или нет? Я сидела лицом к Джереми, прислонившись к окну и подобрав под себя ноги.
Джереми преподнес мне свое предложение без эмоций, словно речь шла о каком-то эксперименте. И ничего более.
— О’кееееей, — протянула я. — Я согласна, но ты должен купить презервативы.
Его лицо побледнело.
— Ну или можно, наверно, одолжить их у кого-то, — сказала я.
Он уставился в лобовое стекло. Снаружи моросил дождь, окна запотели, и ясно было, что вести машину скоро станет невозможно.
— Не знаю, — пробормотал он, — я типа хотел прямо сейчас.
— Сейчас? Ты хотел секса прямо сию минуту? В машине? Ты чокнулся?
— Люди занимаются сексом в машинах.
— Знаю, но это когда темно и никто не может их увидеть. И полиция вроде как подключается, если увидит, что кто-то занимается сексом в автомобиле.
Он поерзал на сиденье, барабаня пальцами по рычагу переключения передач.
— Вообще-то, я не говорил, что обязательно надо в машине. Можно куда-нибудь поехать.
— Ну точно не ко мне. Моя мама постоянно приходит и уходит.
