Командующему гвардией удалось сохранить хотя бы кавалерию. Когда удар гвардейских пехотных корпусов на Стоходе захлебнулся, то М. В. Алексеев приказал В. М. Безобразову повторить удар спешенной кавалерией гвардейского кавалерийского корпуса. Иначе говоря – не ввести в прорыв, как то предполагалось до операции – а рвать оборону немцев! Генерал Безобразов, превосходно сознававший, что прорвать оборону противника в болотах под превосходящим пулеметным и артиллерийским огнем невозможно, отказался губить еще и конницу. В итоге гвардейская кавалерия потеряла здесь только 168 человек. Участник боев на ковельском направлении говорит: «Благодаря генерал-адъютанту Безобразову, который был назначен руководить этой операцией на Стоходе, была спасена от истребления гвардейская кавалерия. Во время хода операции, из Ставки, то есть генералом Алексеевым, неоднократно рекомендовалось генералу Безобразову спешить кавалерию и бросить ее в бой, иными словами, тоже на убой»[429].
Самостоятельности и неподчинения генералу Безобразову не простили, но и сам он своими крайне неумелыми действиями дискредитировал себя как военачальника. В личном письме императору от 13 августа великий князь Николай Михайлович упомянул: «От души скорблю о потерях гвардии и об отрицательных результатах ее геройских подвигов, вследствие нераспорядительности и отсутствия руководства начальствующих лиц. Почти все офицеры в один голос обвиняют генерала Безобразова, который, вследствие невероятного упрямства и воображения, что он даровитый полководец, вот уже третий раз напрасно губит без результата тысячи дорогих тебе жизней»[430].
15 августа гвардейский отряд с приданными корпусами стал переформатироваться в новую, Особую армию, а через два дня В. М. Безобразов прибыл в Ставку, чтобы изложить свои соображения Николаю II, где последовал конфликт с М. В. Алексеевым и смещение командующего гвардией[431]. 18 августа в командование Особой армией вступил В. И. Гурко. Приказ Гурко по войскам № 2 в связи с царским «приветом и благодарностью» армии говорил: «Я не сомневаюсь, что все мы, начиная со старших начальников и кончая рядовыми нижними чинами, почерпнем в столь лестной и милостивой оценке нашего труда новые силы для дальнейшей боевой работы, памятуя, что в беззаветной добросовестности и в тщательной продуманности ее – как со стороны старших, так и младших начальников – лежит залог наших боевых успехов»[432]. Особая армия вошла в состав Западного фронта. Главкозап А. Е. Эверт тоже одобрил эту перемену в письме от 22 августа: «Безобразов ушел, на его место назначен Гурко, в него у меня больше веры»[433].
Гвардия же в полном составе оставалась на зиму в окопах, дабы попытать счастья в наступлении следующего года. В то же время оборонительные рубежи по Стоходу заняла спешенная кавалерия, так сильно была потрепана гвардия. Служивший в гвардейской кавалерии офицер вспоминал, что в июле под Ковелем «обескровленную пехоту перевели в другое место, севернее, а кавалерию спешили и посадили в окопы вдоль Стохода, ставшего теперь второстепенным фронтом»[434]. Боевой состав гвардейского кавалерийского корпуса к 2 сентября: 521 офицер, 56 пулеметов, 12 191 солдат[435].
В течение осени 1916 г. гвардия продолжала вести позиционные бои в составе Особой армии. Потери теперь были относительно невелики: за 20 ноября – 1 офицер и 15 солдат ранены, 89 контужено, 11 пропало без вести и 4 убито; за 25 ноября – 1 офицер убит и 3 ранено, 91 солдат убит, 293 ранено, 30 контужено, убыль в 4 пулемета и 2 бомбомета[436]. Но гибель гвардейцев подтачивала основы монархии – элитные войска не были выведены в тыл для отдыха и пополнения, что, несомненно, способствовало крушению империи в ходе Февральской революции.
Ударом 15 июня по правому флангу австро-германского фронта, в общем направлении на Коломыю, русская 9-я армия, которой с августа 1914 г. бессменно командовал генерал от инфантерии Платон Алексеевич Лечицкий, все еще не имевшая значительных резервов, перешла в наступление. Этим были сорваны германские планы крупномасштабного контрнаступления на обоих крайних флангах русского Юго-Западного фронта. Удар русских вынудил противника разбросать свои ресурсы, так как австрийцы уже явно не могли противостоять русскому напору.
24-го числа русские ворвались в Делятынь, отбросив австрийцев в горы. Повторялась ситуация сентября 1914 г., когда откатывавшиеся перед русским напором австро-венгры спешили закрепиться на карпатских перевалах, чтобы не допустить русского вторжения на Венгерскую равнину. Но в 1916 г. австрийские войска были уже не те, что в 1914-м. И, хотя качество русских войск также понизилось, однако у австрийцев положение вещей обстояло хуже.
