29 июля директива Безобразова сообщила, что армия переходит к активной обороне[413], и потери сразу минимизировались. Так, потери гвардии за 30 июля составили всего 3 раненых офицера и 124 раненых и 29 убитых солдат[414]. На ковельском направлении гвардейцы перешли к позиционной войне. Например, телеграмма Безобразова от 3 августа указала, что «в войсковом районе некоторых корпусов до сих пор целы и прикрыты проволокой прежние неприятельские укрепления, взятые в свое время нашими войсками… немедленно засыпать эти укрепления, а материалы и проволоку употребить для усиления наших позиций»[415].
Таким образом, в ожесточенных боях на ковельском направлении царский режим потерял последнюю свою опору – гвардию и ее офицеров. С. А. Торнау с горечью вспоминал: «Результаты, достигнутые этим наступлением, и несколько германских орудий, взятых 2-м гвардейским корпусом, вряд ли могли компенсировать эти чудовищные потери. Подготовка нескольких месяцев стоянки в резерве была сведена на нет. От гордых, многотысячных полков, выступавших в бой 15 июля, оставалось в некоторых частях немного более половины»[416].
А. М. Зайончковский характеризует июльский штурм Ковеля как «кровавое бесцветное побоище на Стоходе»[417]. М. В. Алексеев назвал ковельскую операцию «состояние бессилия при общем превосходстве сил»[418]. Императору же ничего не оставалось, как отметить доблесть войск. Телеграмма Николая II сообщала: «Благодарю дорогую моему сердцу гвардию за те великие подвиги, которые она вновь проявила, во время последних боев на славу Родине и мне. Желаю ей дальнейших успехов»[419].
В связи со столь большими потерями в гвардейской пехоте (в 3-й гвардейской пехотной дивизии В. В. Чернавина в строю осталось лишь 26 офицеров) в нее по жребию были отправлены по пять офицеров из кавалерийских гвардейских полков. В чем была причина такого странного факта, касаемого отправки в гвардейскую пехоту офицеров из гвардейской кавалерии? Оказывается, все было очень просто – суть дела заключалась не в катастрофической нехватке офицеров вообще (уж для гвардии-то всегда нашли бы лучших офицеров-армейцев), а в кастовой замкнутости офицеров-гвардейцев. А. И. Деникин впоследствии писал по этому поводу: «Эта замкнутость поставила войска гвардии в очень тяжелое положение во время мировой войны, которая опустошила ее ряды. Страшный некомплект в офицерском составе гвардейской пехоты вызвал такое, например, уродливое явление: ряды ее временно пополняли офицерами-добровольцами гвардейской кавалерии, но не допускали армейских пехотных офицеров. Помню, когда в сентябре 1916 г. после жестоких боев на фронте Особой и 8-й армий генерал Каледин настоял на укомплектовании гвардейских полков несколькими выпусками юнкерских училищ, офицеры эти, неся наравне с гвардейцами тяжелую боевую службу, оказались в полках совершенно чужеродным элементом и не были допущены по-настоящему в полковую среду»[420].
Конечно, основной причиной неудачи стала нехватка артиллерийских средств прорыва. Порыв гвардии в боях на Стоходе во многом не удался потому, что легкая артиллерия не могла продвинуться вперед, вслед за наступавшей пехотой, а тяжелой артиллерии, чья дальнобойность позволяла бить по немцам, по-прежнему не хватало. В то же время, откатываясь к своим укреплениям, немцы получали возможность опираться на огонь собственной легкой артиллерии. Легкое полевое 3-дм орудие имеет настильную траекторию ведения огня, что не позволяет до момента броска в штыки вести огонь через головы собственной пехоты, дабы не уничтожить своих же. Легкие пушки прекращают огонь с приближением пехоты к неприятельским позициям на двести-триста шагов. То есть на то расстояние, где атакующим наносятся наибольшие потери огнем обороняющегося. Получается, что «в самый ответственный момент броска в атаку и штурма передовых траншей противника пехота часто оказывалась без огневой поддержки и расстреливалась оживающими пулеметами противника»[421].
Важной причиной оказался и кадровый вопрос. В «Записке без подписи» обвиняется прежде всего гвардейское начальство: «„Операция была задумана плохо, проведена еще хуже“, незначительный успех был оплачен громадными потерями» в 32 тыс. чел. Виновники – Безобразов, Игнатьев и Геруа: «Удаление генерала Безобразова с поста командующего армией потребовало величайшей настойчивости со стороны генерала Брусилова… так как, несмотря на явную непригодность, генерал Алексеев не смог его удалить, так как Безобразов имел слишком сильных защитников»[422].
