Главным следствием исхода кампании 1916 г. стал тезис о решительном подрыве престижа и авторитета существующей государственной власти в смысле обеспечения конечной победы в войне. Если в 1915 г. поражения действующей армии объяснялись недостатками техники и боеприпасов, и войска, все отлично понимавшие, тем не менее, дрались с полной верой в конечный успех, то в 1916 г. было практически всё, а победа вновь ускользнула из рук. И речь здесь идет не о победе на поле боя вообще, а о диалектическом соотношении победы, платы за нее, а также видимой перспективы конечного благоприятного исхода войны. Неверие в командиров вызвало сомнения в возможность достижения победы под эгидой существующей верховной власти, которая в описываемый период была авторитарно-монархической и возглавлялась императором Николаем II.
В период Первой мировой войны Российская империя максимально выставила против неприятельской коалиции пять фронтов. Всю войну с первых выстрелов до последних прошел лишь один из них – Юго-Западный фронт, воевавший преимущественно против Австро-Венгрии. С армиями этого фронта связаны самые блестящие победы русской армии – Галицийская битва 1914 г., Луцкий (Брусиловский) прорыв 1916 г., и даже в революционном 1917 г. именно Юго-Западный фронт наиболее успешно атаковал австро-германцев. Продовольственное и фуражное (продфуражное) снабжение этого фронта в годы войны являлось важной задачей русского интендантства.
Кампания 1915 г. – Великое отступление русских армий – характеризовалась маневренными сражениями и постоянными перемещениями войск по всей линии Восточного фронта. Отход целых армий, эвакуация на восток, массовое беженское движение – все это, с одной стороны, затрудняло деятельность интендантских структур, так как сотни тысяч людей перемешивались в условиях отступления, но с другой – позволяло войскам активно использовать местные средства – ресурсы оставляемой неприятелю территории. Заготовка продовольствия и фуража на месте стали важной составной частью (а в отношении некоторой продукции и ведущей – например, живого скота) снабжения русской действующей армии.
Установление позиционного фронта в середине осени 1915 г. первоначально не повлияло на успешность снабжения: в ноябре 1915 г. на Юго-Западный фронт в сутки вместо положенных 676 вагонов продфуража прибывало 155. Остальное дозаготавливалось самими войсками. Но так как фронт постепенно замирал на месте, вся тяжесть снабжения возлагалась именно на интендантские структуры.
В конце декабря наштаверх М. В. Алексеев телеграфировал главному начальнику снабжений Юго-Западного фронта А. А. Маврину, что на Юго-Западных дорогах интендантством задержано около 4 тыс. вагонов с продфуражом, которые не разгружаются и «загромождают станции, нарушают планомерность движения и своим непроизводительным простоем увеличивают наличие вагонов на Юго-Западных дорогах». Вагоны скапливались потому, что считали, что следует поднакопить запасов на колесах, а уже потом распределять по магазинам (интендантским складам).
Однако 8 декабря главкоюз Н. И. Иванов ответил, что норма запасов в магазинах в 2-месячной норме иссякла, «магазины пусты и судьба армий зависит только от правильности ежедневного подвоза суточного довольствия, производимого из многочисленных складов уполномоченных, находящихся в расстоянии нередко многих сотен верст от армий». Месячный запас продовольствия исчислялся Ивановым и Мавриным в 750 тыс. пудов муки, 150 тыс. крупы, 38 тыс. риса, 300 тыс. сухарей, 45 тыс. овощных консервов, 200 тыс. сала, 6300 тыс. зернофуража, 2100 тыс. сена, 2100 тыс. соломы, 12 млн банок мясных консервов[504].
Действительно, в этот период фронтовые и армейские интендантства по-прежнему реквизировали продовольствие, по оставшейся привычке кампании 1915 г. Между тем помещики Киевской губернии жаловались, что у них Маврин не покупает хлеб и фураж, и не дает вывозить[505]. Потеря Галиции сужала возможности командования Юго-Западного фронта на получение местных средств. Более того: 27 февраля 1916 г. Иванов обратился с просьбой в МВД дать 500 тыс. руб. на обсеменение полей Тарнопольской губернии в Галиции. В заседании 5 марта междуведомственное совещание по продовольственному делу определило выделить требуемую сумму[506].
В начале декабря 1915 г. Иванов жаловался министру земледелия А. Н. Наумову, что довольствие фронта и отмена запретов на вывоз осложняет довольствие фронта, ставя его в зависимость от железнодорожных перевозок. На июльском совещании в Ставке главных начальников снабжений ограничили в праве использования местных средств, передав закупки в ведение уполномоченных. Поэтому Иванов просил пополнить базисные магазины фронта к 1 января до 30-дневного запаса. Причем больше всего просилось фуража: 6,3 млн пудов зернофуража, и по 2,1 млн пудов сена и соломы. 20 декабря Иванов повторил свой запрос, требуя ежедневного подвоза продфуража в 971 вагон, не считая образования месячного запаса[507].
