В-третьих, насыщение австро-венгерских оборонительных порядков германскими войсками позволило сбить, а затем и остановить русский наступательный порыв. Первые пленные немцы были взяты на луцком направлении уже 27 мая. Образование сводных армейских и оперативных групп генералов Бернгарди, Линзингена и др. германских военачальников позволило в наиболее кризисный момент удержать ключевые районы, послужившие костяком для восстановления общей австро-германской обороны на востоке.
Германские части, вкрапливаемые в австрийские корпуса и армии, имели более высокий боевой потенциал, более подготовленный рядовой и командный состав и, главное, более мощную технику. Именно в боях с немцами были растрепаны русские ударные группировки, что и позволило командованию Центральных держав удержать разваливающийся Восточный фронт от уже наметившегося крушения после блестящих майских побед русского Юго-Западного фронта южнее Полесья.
В чем же значение русского наступления для стратегии Восточного фронта? А. А. Керсновский считает, что «стратегического решения это политически выгодное и тактически удавшееся наступление не принесло. Сперва его не требовали, а затем его не сумели добиться. Для России и русской армии вся эта грандиозная наступательная операция в конечном счете оказалась вредной. Победы мая – июня были утоплены в крови июля – октября. Было перебито 750 000 офицеров и солдат – как раз самых лучших… Была упущена последняя возможность окончить войну выводом из строя Австро-Венгрии, предупредив этим близившиеся великие внутренние потрясения…». Как и прежде, наступление армий Юго-Западного фронта в кампании 1916 г., прежде всего, оказалось на руку союзникам Российской империи – Великобритании, Франции и Италии.
В связи с успехами прорыва русских армий Юго-Западного фронта и выступлением Румынии германцы были вынуждены существенно усилить свои войска на востоке. Ясно, что в связи с кризисом резервов в странах Центрального блока эти войска должны были изыматься с тех фронтов, где австро-германцы надеялись удержаться с гораздо большими шансами на успех, нежели против русских. Этими участками стали Французский и Итальянский фронты, а также в незначительной степени русские фронты, расположенные севернее Полесья.
Все-таки львиная доля резервов, выделенных противником для борьбы с армиями русского Юго-Западного фронта и Румынии, шла с тех фронтов, где стояли наши союзники. Именно оттуда на восток шли все новые и новые эшелоны с германскими (Франция) и австрийскими (Италия) дивизиями. Дело дошло до того, что против армий генерала Брусилова были переброшены даже турецкие и болгарские контингенты.
С середины мая по ноябрь число германских пехотных дивизий на Восточном фронте, по русским сведениям, выросло на 60 %[579]: середина мая – 47 дивизий; июнь – 52; июль – 57; август – 64; сентябрь – 70; октябрь – 75; ноябрь – 78 дивизий.
Эти сведения подтверждаются австрийцами, которые считают, что только к началу августа на закрепление фронта на Волыни австро-германское командование перебросило 12 пехотных (в том числе 3 австро-венгерские) и 2 кавалерийские дивизии. Русские переброски, кроме гвардии – 11 пехотных дивизий плюс передача на Юго-Западный фронт ослабленной до корпуса 3-й армии Л. В. Леша. Для подкрепления фронта в Карпатах противник перебросил 7 пехотных дивизий (в том числе 3 – австро-венгерские). Русские 7-я и 9-я армии получили 3 пехотные и 2 кавалерийские дивизии[580].
Как сообщает А. А. Свечин, немцы перебросили на восток, только против русского Юго-Западного фронта, 18 пехотных дивизий с Западного фронта и 4 новых дивизии из резерва. С другой стороны, число германских дивизий на западе почти не изменилось. Это противоречие связано с тем, что немецкое командование воссоздало 18 пехотных дивизий за счет уничтожения егерских батальонов во всех дивизиях. То есть, имея избыток технических средств ведения боя, немцы могли позволить себе, уменьшив число людей в пехотных дивизиях до 9 батальонов, поддерживать дивизионную огневую мощь на прежнем уровне.
В то же время новые дивизии также получали батареи и пулеметы, ибо германская промышленность могла снабдить их техникой в необходимом количестве. Таким образом, живая сила на Западном фронте все равно уменьшилась на 18 дивизий, убывших на Восточный фронт против Юго-Западного фронта. Еще 13 германских пехотных дивизий были направлены исключительно против Румынии.
Вне сомнения, нельзя слагать громадной доли ответственности и с главнокомандования армиями Северного и особенно Западного фронтов. Не умея даже должным образом организовать прорыв обороны противника, и, тем паче, не имея мужества своевременно отказаться от своего поста, генералы А. Н. Куропаткин и А. Е. Эверт сорвали планы Ставки на кампанию 1916 г.
