Исследователь справедливо подчеркивает, что установление хронологических рамок Брусиловского прорыва позволяет дать ему верную оценку – контраст между двумя этапами слишком велик. Тем не менее можно дать компромиссный вариант итогов: «1) Брусиловский прорыв был стратегической победой России, окончательно подорвавшей возможности Австро-Венгрии к самостоятельному ведению войны, 2) Брусиловский прорыв превратился в позиционную бойню, уничтожившую остатки станового хребта Русской императорской армии, что и предопределило ее быстрое разложение и гибель»[578].
Кровавые потери русских армий, понесенные Юго-Западным фронтом в июле – сентябре, к сожалению, восстановили баланс соотношения потерь русских и австро-германских войск южнее Полесья. Это соотношение, столь оптимистичное в мае – июне, когда австрийцы теряли сотни тысяч людей убитыми, ранеными и особенно пленными, в итоговом разрешении кампании 1916 г. стало примерно равным, а по ряду источников, даже и не в пользу русской стороны.
Современниками – участниками войны выделяются три основные причины столь неблагоприятного развития хода военных действий на Юго-Западном фронте в июле – сентябре 1916 г., результатом чего стали чрезмерные потери русских войск и переход боевых действий в фазу позиционной борьбы.
Во-первых, это – убытие из строя людей, с большими усилиями подготовленных в период относительного «затишья» с января по май месяцы на Юго-Западном фронте (севернее Полесья этот период начался несколько раньше, но был на время прерван Нарочской наступательной операцией в марте). Гибель остатков кадровой армии (включая людей, проходивших срочную службу в Вооруженных Силах до войны) в 1915 г. имела следствием наполнение рядового, а также младшего и среднего офицерского состава действующей армии людьми, ранее никогда не служившими.
Период «затишья» на Восточном фронте позволил подготовить новые войска, более-менее пригодные для ведения маневренной войны по образцу кампании 1914 г. Их убыль к августу 1916 г. означала, что русская армия вновь стала состоять из наспех подготовленных резервистов при хронической нехватке унтер-офицерского и младшего командного состава. Теперь решительную роль стала играть техника, раз уж борьба вновь перешла в позиционную фазу, а в этом отношении русские заметно уступали австро-германцам. Вдобавок ко всему, гибель главной ударной силы – гвардии – в неудачных боях у Витонежа, Трыстеня, Кухарского леса и др., лишила правящий режим своей последней вооруженной опоры.
Во-вторых, проведению нового прорыва неприятельской обороны, образованной оправившимися от майско-июньского разгрома австрийцами, при помощи немцев, мешало отсутствие тщательных подготовительных мероприятий по такому прорыву, подобно той работе, что была проведена главнокомандованием Юго-Западного фронта к началу наступления 22–23 мая. Общее наступление союзников по Антанте на всех фронтах (прежде всего, на Сомме) предполагало интенсивное наращивание усилий по прорыву обороны врага на каждом из фронтов. Провал наступления армий русского Западного фронта (Барановичи) означал, что наступление на Восточном фронте теперь будет продолжаться только южнее Полесья.
Предполагалось, что новый прорыв австро-германского оборонительного фронта приведет к крушению неприятельской обороны на востоке, что позволит русским, как минимум, вновь занять Польшу и Галицию. Однако, если в мае русские армии Юго-Западного фронта блестяще использовали тактику (непосредственный взлом оборонительных рубежей противника), но упустили развитие победы в оперативном отношении (отсутствие необходимого количества резервов на направлении главного удара), то теперь дела обстояли с точностью до наоборот. Передача резервов с Северного и Западного фронтов на Юго-Западный фронт позволила Брусилову сосредоточивать большие силы на любом направлении предполагаемого наступления.
В июле – августе налицо существовали оперативные устремления (например, сосредоточение трех эшелонов развития прорыва в Особой армии в июле, или образование максимума дивизий в одной армии – в 7-й – в сентябре), но тактический прорыв не удавался. Одна из главных причин этой неудачи – отказ штаба Юго-Западного фронта от длительной подготовки прорыва (плацдармы, многодневная и тщательная артиллерийская пристрелка, ведение дезинформационной борьбы, напряженная разведка), который диктовался общим ходом войны на всех фронтах. К этому следует добавить и достойное сожаления русское планирование, бросавшее войска в наступление, прежде всего, в наиболее сильную точку неприятельской обороны – Ковельский укрепленный район.
