Незадолго до Февральской революции ситуация с продовольствованием Восточного фронта резко осложнилась. Депеша Главного интендантского управления в Ставку от 16 февраля говорила: «Юго-Западному фронту, ввиду метелей на Южных, Екатерининской, Киево-Воронежской дорогах продвинуть ничего нельзя. На станции Пятихатки застряло 300 вагонов с продовольствием». Поэтому предложено уполномоченному Гербелю усилить высылку имеющегося в его распоряжении продовольствия на Юго-Западный фронт[573]. На следующий день Брусилов телеграфировал Риттиху, что столь тяжелого положения не было с начала войны. Недовоз в январе понизил запасы в базисных магазинах до минимума, а теперь недовоз продолжается. За первые 13 дней февраля фронту недовезено 468 (20 %) вагонов муки, 71 (35 %) жиров, 2096 (45 %) зернофуража, 1122 (34 %) сена, а «дороги фронта, по недостатку угля и паровозов работают крайне судорожно-неравномерно». Между тем продолжается подвоз пополнений и 50 тыс. лошадей, «крайне нужных для приведения армий в боевую готовность».
Большую часть продуктов на Юго-Западный фронт давали уполномоченные губерний правого берега Днепра, объединяемые организацией Гербеля. Зимой 1917 г. дороги не справлялись с подвозом, и Риттих просил Гербеля усилить подвоз гужем. Дабы восполнить запасы продовольственных магазинов, 21 февраля были даны наряды на немедленную отправку Юго-Западном фронту 44 маршрутных поездов зернофуража в 1395 вагонов по 8 поездов в день. Сообщая об этом Брусилову 23 февраля, главноуполномоченный Министерства земледелия Н. А. Гаврилов указывал: «По сообщению гофмейстера Гербеля, им закуплены большие количества продуктов, но нет возможности за отсутствием лошадей и рабочих рук подвезти их к станциям, почему усердно прошу оказать Гербелю содействие путем предоставления в его распоряжение возможно большего числа автомобилей». Тогда же Западный фронт должен был получить 16 маршрутных поездов зернофуража в 510 вагонов, а Северный – 26 поездов в 810 вагонов[574].
В свое время К. фон Клаузевиц писал, «что победа заключается не просто в захвате поля сражения, а в физическом и моральном сокрушении вооруженных сил противника, достигаемом большей частью лишь преследованием после выигранного сражения. Что успех бывает наибольшим на том направлении, на котором одержана победа, а потому переброска с одной линии и с одного направления на другое может рассматриваться лишь как необходимое зло; что обход может оправдываться только превосходством над противником вообще или превосходством наших линий сообщения или путей отступления над неприятельскими, что фланговые позиции обусловливаются тем же соотношением, что каждое наступление по мере продвижения вперед ослабляет себя». С тех пор утекло немало воды, но выдвинутые выдающимся немецким военным теоретиком принципы в своей идее остались все теми же.
Наступление Юго-Западного фронта, получившее в отечественной и мировой историографии наименование Брусиловского (Луцкого) прорыва, резко делится на два периода. Первый из них – маневренный – проходил с 22 мая по примерно конец июня, когда боевые действия в полосе наступления русских армий имели маневренный характер. По своему содержанию эти операции чрезвычайно напоминали бои 1914 г. – особенно, в период Варшавско-Ивангородской наступательной операции, когда австро-германцы и русские вели борьбу за рубеж реки Висла. В этом периоде кампании русские войска достигли громаднейших успехов, по сравнению со своими союзниками по коалиции, сумев прорвать неприятельскую оборону на 300-верстном фронте в ширину и на 60 верст в глубину.
В условиях позиционной войны еще ни одна сторона не добивалась такого выдающегося успеха: ни союзники, ни противники. Английский ученый Джон Киган отметил: «Наступление Брусилова, по меркам Первой мировой войны, когда успех измерялся метрами, доставшимися с боем, было величайшей победой, одержанном на любом из фронтов с тех пор, как два года назад на Эне появились первые линии окопов»[575].
Находившиеся в полосе русского наступления австрийские армии понесли тяжелейшие потери, особенно пленными, и были принуждены откатываться на запад, на запасные позиции. С этой точки зрения – крупнейшее поражение австро-венгерских войск – «Брусиловский прорыв стал самым выдающимся военным событием года. Он превосходил другие операции союзников и по масштабу захваченной территории, и по количеству уничтоженных и взятых в плен солдат противника, и по числу вовлеченных вражеских частей»[576].
