Прорыв фронта противника был намечен в районе Язловцы ударным 2-м армейским корпусом В. Е. Флуга (в 1914 г. – командарм-10), которому были переданы все без исключения тяжелые батареи. В состав корпуса входили 26-я (Ф. Е. Огородников) и 43-я (Д. И. Гнида) пехотные дивизии. Также корпус генерала Флуга был подкреплен 3-й Туркестанской стрелковой дивизией А. И. Тумского – теми самыми туркестанскими стрелками, что сумели взять две австрийские укрепленные линии в декабрьской операции на реке Стрыпа. Для развития прорыва корпусу также была придана 6-я Донская казачья дивизия Г. Л. Пономарева. Общая численность ударной группы – 42 тыс. штыков и почти 4,5 тыс. сабель при 180 пулеметах и 147 орудиях (в том числе 12 гаубиц и 23 тяжелых орудия).
Прочие корпуса – 16-й (С. С. Саввич) и 22-й (А. Ф. фон дер Бринкен) армейские, производили частные удары. В 16-й корпус входили 41-я (В. А. Чагин) и 47-я (В. В. Болотов) пехотные дивизии; в состав 22-го корпуса – 1-я (Н. А. Обручев) и 3-я (П. М. Волкобой) Финляндские стрелковые дивизии. А 2-й кавалерийский корпус (9-я (князь К. С. Бегильдеев) и Сводная (князь Н. П. Вадбольский) кавалерийские дивизии), находившийся под командованием брата императора – великого князя Михаила Александровича – составлял общеармейский резерв на случай контрудара противника.
При распределении войск в состав ударной группы вошли туркестанские стрелки, а также 170-й Молодечненский и 172-й Лидский пехотные полки из состава 43-й пехотной дивизии. 26-я пехотная дивизия составила сковывающую группу; 169-й Ново-Трокский и 171-й Кобринский пехотные полки 43-й дивизии – резерв. Таким образом, для непосредственного удара была назначена половина всех сил корпуса, а прочие части должны были подкреплять ударную группу. Характерно, что участок прорыва в 7-й армии был выбран с тонким психологическим расчетом: напротив направления главного удара располагалась 36-я австрийская пехотная дивизия, имевшая в своем составе более 80 % солдат-славян.
Как говорит теория, при выборе направления главного удара командарм должен учитывать замысел командования фронтом, характер обороны и состав группировки противника, условия местности, состояние и возможности своих войск[111]. Поэтому командарм-7 Д. Г. Щербачев, сознавая слабость своих возможностей и второстепенность направления удара своей армии, задавался только тактической задачей. То есть – разгромом противостоящей австрийской группировки в зоне ее оборонительной полосы.
Наступление соединений 7-й армии началось только 24 мая, после двух дней (46 часов) непрерывной канонады. Именно во 2-й армейский корпус была передана вся тяжелая артиллерия армии: 16–6-дюймовых гаубиц, 7 – 42-линейных пушек, а также 48-линейный гаубичный дивизион. Плотность артиллерийского огня составила 160 на 6 верст атаки. За два дня артиллерийской подготовки было истрачено 17 тыс. тяжелых, 38 тыс. легких и 3,5 тыс. химических снарядов.
Характерно, что на участке 170-го пехотного полка вообще не был создан артиллерийский кулак. За несколько дней до начала операции две тяжелые батареи, приданные было Молодечненскому полку, были переброшены на другой участок, а применение газов или химических снарядов было невозможно по метеорологическим условиям. Поэтому молодечненцам пришлось атаковать лишь при поддержке собственной легкой трехдюймовой артиллерии – 2 батареи (12 орудий). Но настрой войск был столь велик, что порыв солдат и офицеров нельзя было остановить. Полк одним махом преодолел колючую проволоку перед неприятельскими окопами (7–8 рядов) и ворвался в австрийские траншеи, действуя только штыками.
Необходимо отметить, что штаб 7-й армии искусно провел с противником дезинформационную игру. Так, когда в расположение 2-го армейского корпуса прибыла 3-я Туркестанская стрелковая дивизия, командарм-7 распорядился привести всю исходящую документацию в тот режим, что будто бы туркестанцы прибыли не на усиление частей генерала Флуга, а напротив, на их смену. Письменные сообщения из 2-го армейского корпуса, который готовился к предполагаемой переброске на другой фронт, дезинформировали австрийцев, которые полагали, что к 22 мая против австрийского фронта стоит только одна 3-я Туркестанская стрелковая дивизия. Таким образом, противник ожидал атаки только одной дивизии – Туркестанской, а атаковали сразу три дивизии – включая и весь 2-й армейский корпус[112]. Неудивительно, что здесь был достигнут самый значительный успех.
К исходу 26-го числа 2-й армейский корпус прорвал оборону противника и вышел к реке Стрыпа. После этого вперед двинулись и прочие корпуса. Все три корпуса с ходу форсировали Стрыпу на ряде участков, создавая плацдармы, после чего в дело был введен 2-й кавалерийский корпус. Громадную помощь в прорыве неприятельской обороны сыграла русская авиация и в первую очередь тяжелая бомбардировочная эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец» своими бомбардировками 25–27 мая у Язловец, Бучача и в районе реки Стрыпа. Официальные документы отмечали следующие результаты действий самолетов «Илья Муромец»:
