Вместо собственного дерзания вышестоящие командиры предпочитали давать советы вверенным им войскам и их командирам. В письменной форме, разумеется. А. Е. Снесарев писал: «Вообще, у нас в моде писание разных инструкций в армиях, на фронте, в Ставке, т. е. в тех инстанциях, которые менее всего осведомлены в огневых операциях и судят о них по слуху, а не по пережитому… Что они могут сказать дельного и впопад? Сколько они могут сотворить глупостей и случайностей? Наши инструкции из рук вон как слабы: они всегда запоздалы, болтаются в мелочах, фиксируются на увлечениях, совсем лишены нравственного расчета… Если бы Щербачев мог вообразить, сколько он сгубил душ православных своим советом, он ушел бы в пустыню и прожил бы отшельником остаток своих дней»[116].
Полугодовой период позиционной войны и фланговые удары германцев в кампании 1915 г. по отступавшим русским армиям имели самое негативное влияние на метод вождения войск теперь уже в 1916 г. Русские военачальники привыкли к кордонному расположению своих войск, стремились к надежной смычке флангов соседних подразделений даже в том случае, когда ситуация требовала решительного наступления, боялись рисковать. Боязнь размыкания флангов, чтобы туда не устремился противник, вынуждала сдерживать наступательный порыв даже против австрийцев, которые вряд ли были способны на сильные контрудары без поддержки немцев.
Превосходство в кавалерии, напротив, давало козыри в руки русским: создавать искусственные фланги и бить по ним, заставляя врага бежать и бросать технику и пленных. Однако вместо маневренных ударных групп, всецело одержимых идеей разгрома живой силы неприятеля, русские армии спустя всего неделю после начала прорыва стали представлять собою скорее сплошную линию корпусов, несколько выпяченную вперед в направлении основных усилий действия армейских группировок.
Войска 9-й русской армии П. А. Лечицкого, как и 8-я армия, получили задачу главного удара. Конечно, этот удар не мог обладать той мощью, что была сосредоточена в 8-й армии, но штаб фронта и Ставка придавали весьма важное значение наступлению 9-й армии. Подразумевалось, что успешная атака может подвигнуть Румынию к вступлению в войну на стороне Антанты, о чем к этому времени уже имелись предварительные договоренности.
К началу наступления русские войска 9-й армии насчитывали 165 тыс. чел. при 495 орудиях, против 110 тыс. чел. при 500 орудиях 7-й австрийской армии К. фон Пфлянцер-Балтина. Того самого генерала Пфлянцер-Балтина, теоретические взгляды которого на методику ведения оборонительных боев на укрепленных позициях Восточного фронта были столь блестяще развеяны в пыль русскими солдатами Юго-Западного фронта в мае 1916 г. Как видно, русские даже уступали врагу в артиллерийском отношении. При этом генерал Лечицкий имел всего 47 тяжелых орудий против 150 у врага.
Австрийцы обращали особенное внимание на оборону своего южного участка, где позиции упирались в австро-румынскую границу. Помимо обеспечения южного участка всего Восточного фронта, австрийцам приходилось еще учитывать и Румынию, все более склонявшуюся к намерению вступить в войну на стороне Антанты. Также неприятель стремился удержать в своих руках Черновцы, что еще более сковывало его действия, однако мощная артиллерия придавала устойчивость обороне.
Позиции неприятеля располагались на высотах, командующих над местностью. Прорыв русских между ними практически исключался без предварительного овладения этими высотами, представлявшими собой сильно укрепленные узловые участки оборонительной системы 7-й австрийской армии. С другой стороны, как сообщает генерал-квартирмейстер 9-й армии А. К. Кельчевский, «невыгода позиции для австрийцев заключалась в том, что она представляла большой входящий угол (для нас – исходящий). В случае успешной атаки в исходящий угол, мы резали их армию пополам, угрожая тылу обеих половин»[117].
Австрийские проволочные заграждения напротив войск 9-й армии местами доходили до 70 рядов. Большая часть проволочных заграждений была электрифицирована, для чего в Залещиках австрийцами была построена электростанция ценой в 3,5 млн русских рублей. Для штурма такой позиции требовалась мощная артиллерийская поддержка, чего в 9-й армии как раз и не хватало. Представляется не совсем понятным, почему на этом участке фронта Ставка не сосредоточила большее количество артиллерии из своего резерва, раз уж 9-й армии поручалась столь важная миссия. Возможно, дело в том, что наштаверх вообще не сочувствовал идее сотрудничества с румынами, считая мощь румынских вооруженных сил раздутой и не способной к условиям современной войны.
