Иначе говоря, Юго-Западный фронт не только выполнил, но и перевыполнил поставленную перед ним задачу. Теперь все те германские войска, что стояли южнее Полесья и могли быть переброшены на виленское направление, где должен был наступать русский Западный фронт, были брошены против армий Юго-Западного фронта. Таким образом, германское Главное командование на востоке – фельдмаршал П. фон Гинденбург и его начальник штаба Э. Людендорф – в ходе отражения готовившегося русского удара могли рассчитывать только на свои собственные ресурсы, либо на переброски из Франции.
Действительно, в этот момент, когда, казалось бы, союзники по Антанте должны были бы общими силами навалиться на Германию и ее союзников, дабы сковать все германские резервы, прорвать фронт и броситься вперед, Французский фронт не мог перейти в наступление. Сами французы были скованы встречными изматывающими боями под Верденом. Англичане еще не были готовы к наступлению на Сомме. Итальянцы еще не успели оправиться после австрийских атак начала мая.
Следовательно, русские должны были наступать в одиночестве не менее месяца (готовность англичан), что в перспективе угрожало остановкой наступления, так как боеприпасов и тяжелой артиллерии не хватало. Интересно, что Брусиловым заранее не были созданы трофейные команды для использования брошенного на полях сражений и трофейного вооружения. В середине июня генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович, посетив места боев 22 мая – 1 июня, отмечал: «1). В наших окопах осталось огромное количество ружейных патронов частью в патронных сумках убитых и раненых, частью же в пачках и коробках. 2). Некоторые из вполне исправных неприятельских орудий, захваченных вместе с патронами и могущие быть использованными, были оставлены без всякого наблюдения и покрыты ржавчиной до такой степени, что нельзя было открыть затвора». Великий князь требовал собирать ружья и патроны, считая, что «все пригодные к дальнейшему употреблению [трофейные] предметы должны быть охраняемы и сберегаемы также, как и собственное артиллерийское имущество»[137].
Более того, союзники (по меньшей мере – французы) отказались от мысли проведения широкомасштабных маневренных операций даже и в случае успеха во Франции. Русский военный представитель при союзном командовании Я. Г. Жилинский 25 мая (третий день Луцкого прорыва!) доносил М. В. Алексееву, что союзники высказываются за изнурение Центральных держав. Причина тому – исчерпание людских резервов в Германии – всего около 560 тыс. чел., не призванных в вооруженные силы, несмотря на могучие материальные средства, выставленные немцами. Жилинский сообщал: «Это мнение… подчеркивает возможность развития наступательных операций на французском фронте путем лишь постепенного захвата рубежей с большим расходом снарядов и боеприпасов и возможной бережливости в людях»[138].
На самом же Юго-Западном фронте резервов не хватало, чтобы сразу же достичь оперативного успеха, а для перегруппировки требовалось не только время, но и перенос направления главного удара – с ковельского на рава-русское направление. «Недостаток резервов в первый период операции, а затем постепенное введение их в бой небольшими пачками было основной причиной замедления темпов, а, в конце концов, и затухания операции. Масштабы операции требовали маневра из глубины армейскими соединениями, но стратегическая мысль русского верховного командования была еще далека от понимания этого»[139].
Недостаток сил и средств у Брусилова должен был быстро снизить темпы операции после прорыва тактической глубины обороны противника. Лишь под Луцком 8-я армия имела больший успех оперативного значения, так как, во-первых, имела армейские резервы, а во-вторых, туда пошли и все фронтовые резервы – две пехотные дивизии. Лишив себя конницы в качестве эшелона развития прорыва, главкоюз лишил свой фронт возможности развить прорыв из тактической зоны глубины обороны до оперативных масштабов.
В то же время все корпуса, передаваемые Ставкой Верховного командования на Юго-Западный фронт с начала июня, немедленно вводились в первую линию, ибо:
– противник также получал резервы, причем быстрее, нежели армии Юго-Западного фронта;
– техническое превосходство, столь важное в оборонительных боях, было на стороне австро-германцев;
– техника позволяла немцам во фронтальных столкновениях драться с превосходящими силами русских на равных;
– расширение конфигурации фронта по мере продвижения русских армий вперед вынуждало штаб фронта закрывать образующиеся бреши новыми частями, находящимися в резерве.
