После первоапрельского совещания в Ставке в распоряжении фронтов было более полутора месяцев, чтобы тщательно подготовить местность для предстоящего прорыва, и здесь военачальник, долженствующий производить главный удар, от которого зависела судьба всей кампании, неожиданно заявляет, что на избранном им же самим участке наступать невозможно! Б. В. Геруа, служивший в гвардии и, следовательно, долженствовавший в составе своей части участвовать в развитии прорыва армий Западного фронта, сообщает о самом характере подготовки наступления: «После сложных переговоров с фронтами и торговли о времени атаки впереди Молодечно на виленском направлении, была назначена дата около 1 июня. Подготовка удара теоретически была обдумана исчерпывающе и старшие штабы (фронта и ударной – 4-й армии) гордились разработкой этого плана. Тем не менее, атаку сначала отложили, а потом и переместили на другое направление – Барановичи – гораздо более трудное по условиям местности»[191]. Единственный инициатор этому – А. Е. Эверт.
Автор известной «Записки без подписи» о причинах неудач русской армии в войне, отправленной императору незадолго до Февральской революции, также полагает, что невзирая на сосредоточение главного удара на молодечненском и двинском направлениях, «решено было превратить демонстрацию генерал-адъютанта Брусилова в самостоятельную операцию, для чего началось рассасывание кулака, скопленного на севере». Соответственно, Барановичская наступательная операция «была задумана наспех, и для подготовки ее был дан ничтожный срок». Так как план для Юго-Западного фронта был переменен, то «исполнение этой [самостоятельной стратегической] задачи, естественно, не могло отличаться ни обдуманностью, ни стройностью проведения ее в частностях»[192].
Как бы в подтверждение своего мнения о необходимости переноса удара, главкозап произвел частную демонстрацию, которая только должна была усугубить мнение о невозможности производства прорыва. 31-го числа левофланговая 3-я армия Л. В. Леша произвела частный удар Гренадерским корпусом Д. П. Парского на Столовичи. Примечательно, что атака планировалась месяцем раньше. Но после совещания в штабе Парского, выслушав мнение артиллеристов – «произвести сколько-нибудь значительные повреждения в укреплениях противника мы своими пушками не можем», было решено от этой идеи отказаться[193].
И вот теперь атаку потребовали из штаба фронта. Первоначально началась артиллерийская подготовка, направленная на проделывание проходов в колючей проволоке австрийцев. Сводка сведений по 3-й армии за 31 мая утверждала, что «разрушение окопов противника тяжелой артиллерией продвигается хорошо». 1 июня Гренадерский корпус пошел в атаку и местами занял первую оборонительную линию, но «удержать захваченную часть позиции германцев не удалось. После ряда контратак противника и сильного обстрела его артиллерии, 1-я и 2-я гренадерские дивизии, усиленные бригадой 81-й пехотной дивизии, к утру 1 июня отошли в исходное положение»[194]. Потеряв до 8 тыс. чел. и не получив ни подкреплений, ни поддержки соседей, корпус отошел на исходные позиции.
Этот удар, произведенный исключительно для «отписки», ничего не решал, да и решить не мог. Главкозап просто-напросто пытался уклониться от наступления. С одной стороны, колебания А. Е. Эверта (разбитого на озере Нарочь) понятны, но с другой, все-таки согласившись на первоапрельском совещании на наступление, причем на главный удар, главкозап не имел права теперь столь недостойным образом уклоняться от взятых на себя перед лицом императора – Верховного главнокомандующего, обязательств. К тому же ведь Юго-Западный фронт сумел совершить прорыв – да еще на четырех направлениях. Конечно, против него находились австрийцы, а не немцы, но ведь главнокомандование Западного фронта должно было заранее учитывать этот фактор и соответственно ему и готовить свой прорыв.
Между тем сосредоточение огромных войсковых масс на Западном фронте не должно было пропасть втуне. К моменту летней кампании в состав Западного фронта входили 2-я армия В. В. Смирнова, 3-я армия Л. В. Леша, 4-я армия А. Ф. Рагозы, 10-я армия Е. А. Радкевича. В резерве Ставки, также переданном Западному фронту, стояла Особая армия (образована пока еще только формально, правильное наименование – гвардейский отряд) В. М. Безобразова, включавшая в себя два пехотных гвардейских корпуса и гвардейский кавалерийский корпус Г. Хана Нахичеванского. Общая численность войск Западного фронта достигала 800 тыс. штыков и сабель, вдвое превосходя противостоявшую русским германскую группировку.
