Завод давным-давно закрылся, здание стояло пустым, пока пару лет назад его не занял детский лагерь «Мечта».
Из кабинета директора пахло колбасой. Берта никак не могла понять: остался ли неистребимый запах от завода, или директор только что пообедал.
Он поднял голову необычной грушевидной формы. «Наверное, раньше был военным, и ему сдавило череп каской», – с уважением подумала Берта и сказала:
– Здгавствуйте.
Ей показалось, что картавость – отменная маскировка. «Все равно что фальшивая борода для грабителя», – хихикнула она про себя.
– Здрав… а что это с ребенком? – встревожился директор.
Маруся, остановившись перед директорским столом, молча вздохнула. Все ее лицо, и руки, и ноги были покрыты волдырями.
– О, у нее началась стгашная аллеггия на цветы, котогыми загосла ваша теггитогия. Девочка тотчас позвонила домой с телефона лагегя. Я пгиехала по пегвому зову! Я готова забгать ее сейчас же.
– Подождите, – сказал директор и постучал карандашом по столу. – Вы кто? Бабушка?
– Гм. Да вы меня слышите? Стгашная аллеггия! Начинается с безобидных волдыгей, затем состояние больной ухудшается, она начинает синеть и свинеть… то есть газдуваться. Вот до таких газмегов. – Берта развела руки в стороны. – Нет, все-таки вот таких. – Она развела руки еще шире. – Ничего не поделаешь с этой необычной индивидуальной геакцией.
Директор изменился в лице. Берта видела: он совсем не хочет нести ответственность за больного невесть чем ребенка.
– Значит, вы бабушка, – сказал он со вздохом и потер глаза до громкого, стекольного хруста.
Берта покосилась на Марусю. Та стояла молча, ссутулившись. Берта постучала пальцем ей по спине и жестом показала: выпрямись.
– Я сочувствую сложившейся в вашей семье тяжелой ситуации, – сказал директор.
Маруся нервно дернула плечиком. Берта закивала, хотя не очень понимала, о чем это говорит директор. Он продолжил:
– Но вы понимаете, что по правилам я должен позвонить отцу девочки и взять его разрешение. Таковы правила.
Директор в подтверждение своих слов махнул рукой в сторону набитых бумагами шкафов. Берта посмотрела, куда он указывает, увидела над шкафом плакат с правилом: «Будьте вежливыми! Не забывайте говорить ”спасибо“ и ”пожалуйста”!»
Берта покачала головой и велела девочке:
– Подожди меня в холле, пожалуйста.
Красная от волдырей Маруся замялась. Берта положила ладонь ей на лоб и сказала с тревогой:
– Похоже, темпегатуга поднимается. Оставь нас. Я все улажу, – и ласково улыбнулась Марусе.
Едва за девочкой закрылась дверь, Берта решительно подошла к столу директора, уперла кулачки в столешницу и заявила:
– Да вы что! Отвлекать ее отца такими мелочами, когда в семье тяжелая ситуация? Вам же все известно! – Берта посмотрела на директора так многозначительно, что он заерзал на стуле. – Не надо тгевожить бедную семью, пожалуйста. Я способна все уладить сама. Спасибо! Пожалуйста! – угрожающе сказала Берта, косясь на плакат с правилами.
Она так старательно картавила, что во рту пересохло.
– Что верно, то верно, – пробормотал директор. – Бабушка-то – не чужой человек. Я бы сказал, самый родной!
Он потер виски, сказал «а!» с таким обреченным видом, будто решился на спор попить воды из речки, и положил перед собой толстенную папку. Через двадцать минут за спинами Берты и Маруси закрылись ворота лагеря «Мечта». Обе выдохнули с облегчением. Девочка едва не подпрыгивала от радости, хотя за ее плечами висел располневший рюкзак. Она даже не оглянулась на светло-розовое здание с колоннами.
Берта прищурилась и посмотрела вдаль, на ломаный строй бредущих из леса людей. Она поторопила Марусю:
– Пойдем-ка быстрей. Кажется, наши туристы-аферисты возвращаются. Ты же не горишь желанием попрощаться с ними?
– Нет!
Берта потрогала свой лоб и заметила:
– И я совсем не горю.
Они поспешили в противоположную сторону, к деревне. В рюкзаке у Маруси что-то подпрыгивало и булькало. Солнце заливало дорогу. Птицы весело щебетали. Из травы вылез маленький бурундучок, бесстрашно приветствуя путников. Берта была так довольна своими проделками, что в носу у нее покалывало, как после газировки. Настроение было хорошим, и она предложила Марусе:
– Рассказать сказку?
– Ага, – ответила Маруся.
Берта прокашлялась.
Олисса не пролезла в кроличью нору. Куда ей – с ее-то любовью к булочкам! Так что жила в обычном мире, обычная такая девица: в рюкзаке – тройки, в языке – пирсинг, в наушниках – хип-хоп-исполнитель Элджей, в голове – то каша, то ветер, на стене – американская модель.
Вообще-то папа назвал дочь Алисой. В детстве был влюблен в Алису Селезневу из художественного фильма. Но Олисса − звучало! А Алиса – для дошколят.
Однажды к Олиссе прискакал принц на белом коне. Красивый – слов нет! Вылитый Элджей. Ах, как она обрадовалась! На ее щеках заиграл румянец, чаще забилось сердце, во рту возникла необычайная сухость. Ей даже захотелось взвизгнуть.
Принц грациозно соскочил с коня, упал на колено и достал из-за пазухи розу.
– Вау! – выдохнула Олисса.