– Я к тебе! – пророкотал принц и посмотрел затуманенным взором. – Средь всех на небосклоне звезд одно я повторяю имя – Алиса…
– Олисса! – кокетливо поправила Олисса.
Принц нахмурился:
– Это улица Тракторная, дом сто пятьдесят семь?
– Ага.
– Подъезд четыре?
– Ну…
– Пуговицына Алиса Олеговна тут проживает?
– Ага, только я Олисса, – сказала она еще более кокетливо.
А принц еще больше нахмурился.
– Ошибочка вышла. Мне на Олиссу задания не поступало. Пардон, мадемуазель!
Он ловко выхватил розу из рук Олиссы, вскочил на коня и ударил его по бокам.
– Как же так?! Я ждала тебя всю жизнь! – воскликнула Олисса, заламывая руки.
Силуэт принца медленно таял на фоне унылого пейзажа улицы Тракторной. Олисса вздохнула и пошла домой. Бабушка уже наготовила целую кастрюлю голубцов со сметаной. Американская модель сочувственно улыбалась с плаката.
Так Олисса осталась без принца, но с претензиями на оригинальность. И с голубцами, конечно.
Берта замолчала. Маруся улыбалась во весь рот. «А она милая, когда улыбается. На девочку становится похожа», – одобрила Берта про себя.
– Это ты сейчас сочинила? – поинтересовалась Маруся.
Впервые она обратилась к Берте на «ты» в кабинете директора, ведь в двадцать первом веке бабушек принято называть на «вы» разве что в королевских семьях. Берта не возражала, и Маруся решила закрепить это обращение.
– Ясное дело, – буркнула Берта. – Не думаешь же ты, что я об этой Олиссе сутками напролет размышляю! Много чести!
– Берта, а можно я скажу… только ты не обижайся, – предупредила Маруся.
– Ну?
– Я удивляюсь, какая ты современная!
Берта хмыкнула и с гордостью ответила, что смотрит самых модных блогеров – Дашу Две Метелки, Шарманкуса и, конечно, ОбаЛенского.
– Знаешь, что я думаю? – сказала Маруся.
Вид у нее действительно стал задумчивый, и Берта прислушалась с интересом, даже перестала жевать дикий лук.
– Я думаю, эту Алиску раньше обижали, например, дразнили из-за лишнего веса. Она решила в лагере отыграться.
– Пожалуй, так, – согласилась Берта.
Они прошли еще немного. Маруся сорвала перышко дикого лука, погрызла и сказала:
– Странно, но сейчас, вдали от лагеря, мне даже жалко ее.
Тут девочку перекосило от горечи, и она спешно выплюнула зеленое перо. Берта усмехнулась.
За разговорами они подошли к дому. Маруся озиралась с любопытством. Ей понравился двор, полный невообразимого хлама и цветов.
– Ты живешь здесь? – спросила девочка и смешалась – она тут же поняла, что ее вопрос звучит глуповато, и уточнила: – Ты живешь здесь одна?
Берте и этот вопрос показался глупым, и она не ответила.
Весь ее дом состоял из одной комнаты и кухни. Оба помещения были доверху заполнены мебелью, которую на протяжении века приобретали ее предки, не волнуясь о том, как будет эта мебель сочетаться. Вот и Берта не волновалась.
Маруся восторженно озиралась. Девочка думала со сладким и одновременно тревожным замиранием в сердце: она впервые в настоящем деревенском доме, где наверняка таится что-то волшебное, что обычно живет на чердаке возле трубы или в углу за печкой, иногда кидается картофелинами, гремит посудой и завывает по ночам. Она с опаской перешагнула веник, лежащий на пороге кухни. Увидела, что на столе вместо посуды в беспорядке валяются провода, резисторы и клеммы, и снова захотела спросить, одна ли Берта живет в этом странноватом доме. Но у хозяйки был слишком озабоченный вид, не располагающий к расспросам.
Да, Берта беспокоилась. Она забыла, когда в последний раз в ее доме оказывались гости, и думала, что, возможно, ей не мешало бы чуть-чуть прибраться.
Она хваталась то за одно, то за другое. Сначала хотела накормить Марусю, потом решила, что в первую очередь девочку нужно намазать средством от кожного зуда, но прежде следует затопить баню. Она металась из дома во двор: в одной руке кастрюля, в другой – полено. Берта сама себе напомнила Бабу-ягу, к которой нежданно-негаданно заявился человеческий детеныш. Мирта заключила бы: сестра взволнована как никогда.
Наконец, девочка была вымыта и накормлена свежесваренной кашей и двумя бутербродами, на один из которых Берта забыла намазать масло. Они выпили весь чайник, съели все марципановые конфеты из вазочки и теперь сидели за пустым столом, подперев щеки. Берта нарочно не расспрашивала Марусю о «тяжелой ситуации». Она рассудила: о таком человек должен рассказать сам, когда созреет, ведь из тучи руками не выжмешь дождя.
Берта ждала. Электронные часы, собранные ею позавчера, показывали пять минут девятого. Пора бы сообщить родителям девочки, чтобы приехали и забрали ее. Но Маруся упорно молчала. Берте захотелось немножко помять тучу, чтобы ускорить дождь. «Что же она, неужели телефон родителей забыла? – с нарастающим раздражением подумала Берта. – Ох!»
Она знала, что собакам вкладывают в ошейник записку с номером хозяина. Как в таком случае поступают с ребятишками? Берта звучно прочистила горло и сказала:
– Э-э. Хм. Я вообще-то не краду детей. Наверное, у тебя есть записка с маминым телефоном.
Маруся вздрогнула и ответила резко:
– Я помню номера наизусть. А мама…