Тут девочка всхлипнула, опустила плечи. Вся воинственность слетела с нее. Водопроводные трубы жалостливо загудели, когда Маруся приступила к истории, столь же печальной, сколь и короткой. Однажды она пришла домой из школы, и ее не узнала мама. Пока взрослые в городе решают эту огромную проблему, девочку отправили в лагерь.
Берта снова не стала расспрашивать. Ей хватило воображения. Она представила, как веселая Маруся взбегает по лестнице, поднимается на цыпочки, чтобы позвонить в дверь. Она получила шесть пятерок и ни одной тройки за год! А впереди – каникулы! Маруся подпрыгивает от радости. И мама обрадуется, и на ее лице впервые за долгое время появится улыбка. Дверь открывается. Марусина радость тает. На нее смотрит чужое лицо с круглыми и пустыми глазами. «Что с тобой?» – спрашивает Маруся и делает шажок назад. «Ты кто? Я тебя не знаю!» – отвечает глухой голос. «Мама, ты шутишь? Ну хватит, мне не нравится». «Я тебя не знаю! Уходи!»
– Сейчас она в больнице, в специальной, – продолжала Маруся. – А папа… он сказал, что я взрослая и должна понять. И отправил меня сюда на все лето. Но если я взрослая, почему меня не пускают в больницу, а? Почему мне не позволяют быть там, с ними, а не здесь, где мне так плохо?
Берта не знала, что ответить. Маруся опустила голову на сложенные перед собой руки. «Ей бы поспать», – подумала Берта и осторожно высвободила из спутанных детских волос крошечную деталь от фоторезистора. Маруся подняла голову и спросила:
– Можно, я останусь?
У Берты на лбу пролегли такие глубокие складки, что в них можно было что-нибудь спрятать. Девочка сцепила руки на груди.
– Я буду тебе помогать, – сказала она умоляюще. – У тебя есть корова? Я могла бы ее доить!
– Перестань, – велела Берта. – Коровы мне еще не хватало.
Она сморщилась, как будто услышала скрежет колес о рельсы или что-то столь же невыносимое. Еще год назад у Берты было животное. Не корова, а коза. Умная и симпатичная, но с характером. Звали ее Газировка. Много лет они жили душа в душу. В прошлом году Газировка умерла от старости. Несмотря на то, что это была самая старая коза во всей округе, а возможно, во всей стране или даже во всем Северном полушарии, Берта страшно горевала. Она больше не заводила животных.
– Уйми слезы и дай мне подумать, – сказала Берта.
Она потерла подбородок, дернула мочку уха, закусила нижнюю губу и посмотрела вверх.
– Нет, я так не могу! – пробормотала Берта. – Разве можно придумать что-то толковое, когда тебя бросили в холодную пещеру с пудовой цепью на шее, а на темечко льют ледяную воду?
– К-какая пещера? Какая цепь? – опешила Маруся.
– Вот такие у меня ощущения от твоего взгляда! – сказала Берта.
Она резко встала и поставила на огонь пустой чайник. Чайник тут же зашипел.
– Отправляйся-ка спать, – сказала Берта, изо всех сил стараясь придать голосу строгость: незачем девчонке видеть, что хозяйка дома совсем растерялась. – И постарайся не путаться у меня под ногами. Никаких ребячьих штучек, понятно? Никаких визгов, топота, беготни по лестницам на второй этаж!
– Но тут нет второго этажа, – сказала Маруся.
– А знаешь почему? Потому что этот дом на детей не рассчитан! Ай!
Берта обожглась о ручку яростно шипящего чайника и сказала уже спокойнее:
– В этом доме давно не жили дети.
Поздним вечером, когда Маруся спала на диване в Бертиной комнате, самой хозяйке было совсем не до сна. Она сидела перед водопроводным краном и слушала шум воды. Иногда ей удавалось вставить слово:
– М-м… кажется, я не очень хорошо продумала эту часть плана. Получается, что я в самом деле украла ребенка?
Вода сердито шумела в ответ. Берта грызла ноготь. Она ощущала себя заключенной в темной комнате, когда за спиной захлопнулась дверь и стало ясно: дороги назад нет.
– Мирта, ты лучше всех знаешь, как это бывает, когда во мне заводится электричество, – виновато прошептала Берта.
Она прислушалась к звукам из комнаты и добавила:
– По-моему, если человеку жуть как не нравится какое-то место и он этому месту ничем не обязан, он вправе уйти. Взять тебя, сестрица! Где ты теперь обитаешь? В каких фантастических мирах?
Трубы громко загудели. Берта сказала:
– Ты видишь – ей совсем не место на «галерах». И дома, судя по всему, ее не ждут. Что же теперь делать?
Вода бурлила, пенилась.
– Хорошо, – ответила Берта. – Наверное, ты права. Я попробую присмотреть за ней. Но, знаешь ли, ничего не обещаю!