Шведу нравилось работать в инкубаторе, но некоторая медлительность начальства нервировала. Сам бы он уже десять раз бы выбил нужное оборудование, но они то ли не считали нужным, то ли не успевали. Когда он однажды попытался выяснить у Марго, почему какие-то вещи появляются в лабах почти мгновенно, а какие-то надо месяцами ждать, она попыталась ему объяснить, что связано это не только с собственным бюджетом инкубатора, но и с политикой Министерства. Вернее, с необходимостью беречь коллективное министерское сердце от инфаркта и не перехватывать у них из-под носа вещи, которые им нужны прямо сейчас, но которые они себе позволить не могут.
— Я правильно понимаю, что в идеале надо покупать, скажем, пушку себе и тому парню? — спросил Швед.
— Правильно, — кивнула Марго. — Только вот именно пушка им не нужна…
— Поэтому мы смело можем хотеть хоть десять? Правильно? — подхватил Швед.
— Не совсем. Но да, на некоторые вещи мы можем замахиваться смелее. Несмотря на то, что у нас совсем не общий бюджет. Но в целом мы имеем возможность претендовать на большее в преддверии крупной задачи. Тогда зримые и незримые ограничения снимаются.
— Ага. Осталось дождаться крупной задачи?
— Примерно так.
Видимо, новая группа, которая была уже обмотана слухами как деревянная палка сладкой ватой, и была такой задачей. Может, стоило бы тогда про запас попросить еще пяток пушек? А ставить куда, одернул себя Швед.
Но приглашение к Гелию оказалось именно тем, на что он надеялся. Ему предложили возглавить экспериментальную группу по разработке базовых элементов нового типа. На что он немедленно согласился. И он с ужасом ощутил, что его представления о прекрасном начинают менять форму в автоматическом режиме.
— А какой будет статус у этой группы? — осторожно поинтересовался он у Гелия.
— Реальный — как у исследовательской группы. Внешний — как у кружка. Факультатива, если хотите. Вот предполагаемое финансирование.
Гелий двинул в его сторону лист с цифрами. Глаза у Шведа округлились.
— Ну-ну, это не так много, если вдуматься. Часть оборудования вам уже заказана, и она пойдет не из этого бюджета. Но вам надо подумать, что нужно еще, и, самое главное, подумать о компенсациях участникам. Я не советую применять в данном случае почасовую ставку, поскольку будет непонятно, как считать. В основной лаборатории приход каждого фиксируется автоматически, а в вашем помещении этого не будет.
— А почему?
— Говорят, не успевают поставить. Ну и, кроме того, кое-кто может укрыться в любой из минилабораторий, чтобы что-то попробовать в одиночестве, это будет сложно учитывать. Зачем вам лишние трудности? Я бы предложил небольшие фиксированные выплаты по месяцам за ориентировочное количество часов без поминутного контроля, плюс поощрение за то, что вы сочтете достойным результатом.
Швед посмотрел на сумму, на потолок, на Гелия, потом опять на сумму.
— Могу ли я забрать людей из инкубатора? Мне бы человек десять для начала, а из тех, кто еще не охвачен инкубатором я даже не знаю, кого брать.
— Можете. Но в моменте они потеряют в деньгах, если вы их изымете полностью и будут расстроенны. А если предложить им просто добавить время сверху, они перестанут учиться. Не очень хороший вариант.
— Понял. Я подумаю. У нас есть ограничение на то, кого не брать?
— Никаких. Берите буйных, берите контрактников, кого хотите. Лишь бы к весне у вас образовалось что-то такое, что можно было бы обсуждать. Никто не ждет от вас решений всех накопившихся проблем, но качнуть весы в нашу сторону — необходимо.
— Ясно. Могу идти?
— Да, конечно. Спасибо вам.
Одухотворенный и озадаченный, Швед выскочил в коридор и сразу наткнулся на Рица.
— О, на ловца и зверь бежит.
— Чего это я зверь? — напрягся Риц.
— Будешь прыгать через огненные кольца.
— Да ну, я не умею. Вот и девушка моя говорит, что меня фиг заставишь чего делать.
— Ха! Ну я-то не девушка. Спорим, что у меня ты будешь?
Огненные кольца, обещанные мне Шведом, оказались и правда огненными. Больше всего мне понравилось генеральное направление «пойди туда, не знаю куда», потому что я и так туда шел. Немного грустно было узнать, что я не смогу сохранить все свои часы в инкубаторе, и у меня там останется только четверть ставки, и, значит, вполовину уменьшатся деньги. И это не компенсируется выплатами за работу в экспериментальной группе, они были существенно меньше. Зато премии за воображаемый результат обещали перекрыть недосдачу, хотя когда еще они будут.
Смех был в том, что когда мы со Шведом всё обсудили, он заявил, что я никому не должен говорить, что меня уже взяли, потому что сначала он сделает у нас объявление, а потом проведет официальный отбор. И я не должен никому говорить, что уже взят, чтобы никого не злить. Ага-ага, что-то мне это напоминает. На что я, разумеется, согласился. Всегда лучше рассказать о себе меньше, чем больше. Впрочем главный носитель претензий ко мне опять со мной не разговаривал, а только шептался на лекциях с Олич и хихикал.
