— Ни в коем случае. Ему слишком рано, да и не факт, что он когда-либо дорастет до такой роли. Слишком любит делать всё сам, ни с кем не координируясь. Но его мы планируем привлечь, как и его теневого близнеца — Обу. Учитывая, что Рмц интуитивно уже нащупал это направление, не стоит оставлять его без присмотра. В карман я его себе все равно не положу, а поглядывать за ним надо.
— Ну а все-таки?
— Назначим кого-нибудь из аспирантов.
— Но почему? Что они понимают⁈ Как можно на такое ответственное направление ставить молодежь? Ведь нам доверили важнейшую на территории вещь!! От того, что сделает наш инкубатор сегодня, полностью зависит наше завтра!
— Красин, не будьте наивным и прекратите истерику. То, что нам сообщили, что никто кроме нас и Центрального инкубатора не будет заниматься элементами нового поколения, просто не может быть правдой. Искать коллег-конкурентов мы не будем, но и делать вид, что мы поверили, тоже глупо. Мы точно не одни даже в пределах территории, да и Восток в стороне не останется. О Юге ничего не скажу, они точно попробуют, но у них может не получиться.
— А Запад? Мы же опираемся на их материалы о «Рагнарек»?
— Мы делаем вид, что опираемся, потому что нам удобно ссылаться на их данные. Всегда хорошо, когда есть хотя бы имитация единства территорий, а тут у нас прямо-таки синергия. Но вот Запад как раз ничего делать не будет, по крайней мере, в гражданском секторе.
— Почему?
— Потому что у них лапки. И уже давно. Очень заняты разрешением внутренних противоречий. С тех пор как Юго-Западный университет заборол Южный передовой, они потеряли минимум две хорошие лаборатории. И угадайте, где все люди из них?
— Где?
— В Иркутске и в Чунцине. Причем переселились они не в самой удачной конфигурации: ни одна из лабораторий не выехала целиком, всех разъели внутренние конфликты. И я вас умоляю, прекратите высматривать происки против вас лично. Мы вас ценим, любим и стараемся беречь. Если нужно больше времени для вашей следующей большой работы, скажите, подумаем, как вас разгрузить.
— Меня не надо разгружать!
— Гхм! — наклонил по-птичьи голову Гелий, намекая, что не просто надо, а надо срочно, да и санаторий не помешает. С бальнеотерапией и грязелечением.
Красин наклонил голову, признавая временное поражение. Но ничего, он еще вернется.
Осень была временем разброда и шатания не только в Старом университете. Министерство образования, науки и жизненно важных технологий тоже проводило у себя вялотекущую реорганизацию, пытаясь выделить по группе на два перспективных направления. Однако пока что ничего не выходило. Сформированные в тестовом режиме команды все время привлекались к старым обязанностям и расползались, прибиваясь к привычным группам, как морские котики на пляже. Астахов был недоволен. Никакой дисциплины, то ли дело Министерство связности. Вот у них порядок. И что хуже всего, с их организацией они вполне могли подмять перспективное направление новых базовых элементов под себя, заявив, что подобная работа ближе к их компетенции.
В прошлом Министерство связности уже курировало часть работ по созданию крупных органических систем, но со временем этот кусок полностью отошел к Минобразу. Предшественник Астахова немало потрудился, чтобы это произошло. Контроль над созданием базовых элементов всегда был у Минобраза и потерять его сейчас было бы как минимум обидно, а как максимум можно было лишиться приставки «жизненно-важных технологий», что вызвало бы потери в финансировании и статусе. Это было бы обидно.
Несмотря на то, что Вальтону были выделены существенные ресурсы для самостоятельной работы и контроля подведомственных лабораторий, у Астахова вовсе не было уверенности, что тому удастся выполнить поставленные задачи. Ведь поставлены они были весьма обтекаемо. Фактически вся территория стояла на границе перехода к новым технологиям. Разумеется, не только она, но чтобы думать о координации с беспокойными соседями по миру, у Астахова не было сейчас дополнительных мозговых клеток. Он, пожалуй, сам бы сейчас согласился на постановку органического апгрейда, о возможности которого ему рассказывал Вальтон. Но поскольку они находились еще только в начале этапа: на стадии разработки элементов, пригодных для функционирования внутри биокристаллов, о прямом внедрении в мозги людей и животных, речь даже не шла.
Это все была лирика и дело далекого будущего. Суровая реальность текущего дня требовала готовиться к встрече с коллегами из Минсвязности, которые возжелали обсудить степень секретности как будущих, так и текущих элементов. Определенно, белый медведь где-то сдох, если Минсвязности, которому было по функции положено добиваться бесперебойности и прозрачности, ратует за секретность.
«Как это отвратительно, — думал министр, изучая предварительно присланный документ. — Как было удобно, когда всё лежало в открытом доступе».
Но тут же мысленно надавал себе по рукам: времена меняются, что делать, придется застегнуться на все пуговицы. И погрузился в документ.
