Мы подошли к аппарату, глянули инструкцию. Текст был скуп на объяснения и фактически сводился к тому, что надо встать на обозначенной точке, активировать рабочий режим и ждать результата.
— Дай я! — вызвался Баклан и встал на нарисованные следы, где полагалось находиться тестируемому.
И нажал кнопку. Его моментально накрыло полупрозрачным куполом, и хорошо, что так, если б купол был сплошным, я бы моментально начал эту машинку ломать.
Что там происходило, я не понял, потому что на лице у Баклана медленно расплывалась мечтательная улыбка.
Наконец, купол исчез.
— Ну что, что тебе показали? — потряс его я.
— Солнце, море, пальмы… — задумчиво проговорил Баклан.
— Старая работа что ли? — спросил я.
— Лучше…
Из автомата выпала карточка с каким-то контактом. Видимо, там и надо было искать перемену участи. По контакту было непонятно, куда его собственно послали.
— А если ты второй раз пойдешь? Тебе то же самое покажут?
— Не факт… Хотя давай проверим!
Баклан запрыгнул внутрь и активировал купол. В этот раз выражение лица у него было чуть менее мечтательным.
— У меня есть мысль, но я пока не скажу. Иди ты теперь.
Я шагнул внутрь, купол обернулся вокруг меня и под ногами заплескалось море. Довольно убедительное море, надо сказать. Пахло солью и йодом. Я подобрал ноги, от чего море повело, напомнив мне, что оно виртуальное. И сходить с места не надо.
Что-то подозрительно. Чего это нам обоим море показывают? Мы снова поедем на побережье? Я дождался конца картинки, сошел с точки активации, вернулся и запустил процесс заново. В этот раз мне показали шикарные снега и задницу оленя, который якобы нес мои сани по целине.
Карточку с контактом мне выдали заново, и на руках у нас их скопилось уже четыре штуки.
Баклан открыл было рот, но тут нам обоим упали сообщения, мне от Хмарь, а ему от Олич с одинаковым вопросом: «Ты где?»
И мы помчались назад к Василию.
Звонок уже начался, и чего нас дергали, было непонятно, потому что весь разговор шел между Софьей и Василием. А что девчонки, что мы, выступали массовкой. За полчаса они управились, Софья обещала переслать Василию свое видение его конспектов сегодня к вечеру, и мы распрощались.
Василий был доволен как слон, похоже, что он наконец подходящего собеседника.
— Софья всё понимает! — провозгласил он и добавил. — Не то что вы!
— Потому что она более совершенное создание, — объяснил ему Баклан. — Ты лучше скажи, что за агрегат у вас на соседнем этаже. Предлагает перемену судьбы. И море показывает. Не слышал?
— А, это! — махнул рукой Василий. — Да это новый способ продажи турпоездок. Вам, небось, карточек надавали? Они все ведут в одно и то же агентство, а оно тебя много куда может заслать. Хоть на море, хоть в горы, хоть в питомник со страусами.
Василий задумался на секунду и добавил.
— Серафим туда каждый вечер лазит, прикалывается. Там случайным образом выбрасываются версии идеального будущего, причем какие-то чаще, какие-то реже. Пляжей, например, полно разных, а вот парню с третьего этажа однажды показали поход за кладом где-то в Коломне, и он туда захотел. Прямо денег заплатить и поехать. Но эти люди с карточки говорят, что у них нет такого тура. И больше никому такого не показывают. Теперь все ходят по три раза в неделю, ждут, что снова такая поездка выпадет, и они запомнят точно где клад. Но не выпадает. Ерунда, короче.
— Я так и думал, — разочарованно протянул Баклан. — Уж очень оно картиночное.
— Да уж конечно. Судьба тебе картинок не покажет. В лучшем случае, как Кулбрису, даст пингвином по голове.
Разум андроида победил таблицу человека, и за час до полуночи семьдесят страниц таблицы превратились в сорок страниц текста. Василий подтвердил, что всё верно, таблице все соответствует, и девчонки зарыдали от счастья. Такой конспект уже вполне можно было осилить и выйти на пересдачу во всеоружии.
Оставалось только гадать, зачем надо было городить табличный огород, если текстом получалось компактней и понятней. Я не выдержал и спросил.
Риц: Василий, спасибо тебе нечеловеческое, но зачем?
Василий: Мне так понятней. Уж прости, я для себя делал
Риц: Понял!
Ничего я не понял, но это было и неважно. Из чистого любопытства я взялся просмотреть текст — плод двойных усилий человека и андроида. Надеюсь, у Софьи теперь не сомнений в своей пользе для команды. Без нее мы бы остались в лучшем случае с двумя образцами теста, никто из нас не смог бы восстановить записи Василия. Лучше б он старой доброй стенографией пользовался. Я точно знал, что у бабушки есть подруга, которая умеет такое разбирать.
Читать было весьма занятно. Я старался ходить к Мартель (Мартель, точно? вечно забываю имена преподавателей), но там было скучно, а здесь путем двойного просеивания внезапно открылась особо извращенная логика.
У меня закололо между лопатками как было всегда перед чем-то важным. Я помедлил, пытаясь остановиться и рассказать себе, что я этого знать не хочу, но было поздно.
Поля общих разрешений и частных запретов складывались в логичную картину. Безобразно логичную картину, я бы сказал.
