С ужином все сложилось гораздо лучше, чем с испытаниями. Наш рис нашелся на кухне — с грозной надписью «Собственность комнаты 104». Мы заложили его в рисоварку, и она принялась сердито дышать рисовым паром.
Мясо нашлось не у Питона, а у Килика, и у нас собрался вполне приличный ужин.
— А круто, что у тебя такая большая рисоварка, — заметила Хмарь. — Нам всем хватило.
— Ха! — усмехнулся Оба. — Единственный полезный совет моих родственников. Купи, сказали, рисоварку на шесть порций, будешь местных кормить. Может, друзей заведешь.
— На шесть? — удивился Мавр. — А как будто на четыре!
Посмеялись. И уговорили все шесть порций.
Народ уже пил чай и просто болтал, а я все копался в тарелке, пытаясь понять, где мы сделали ошибку.
От снега под ярким апрельским солнцем не осталось и следа. Роботы-уборщики, которым мы целую неделю меняли аккумуляторы, вышли на охоту за пылью. Я с гордостью взирал на поголовье механических дворников, ползущее сейчас по дорожкам. Своими, можно сказать, руками выпустил их в жизнь. Хоть какую-то пользу принес.
Природа настолько очистилась, что я до конца недели не смог найти себе собеседника, чтобы обговорить альтернативный путь переделки фильтра. Гелий пропадал в Министерстве, Оба с Мавром с завидным энтузиазмом кропали всё новые и новые версии решений. А меня начисто оставило вдохновение.
Хмарь с Софьей одним глазом посматривали на нас, а другим создавали защитный контур для новой модели библиотеки, на который их забрифовал Гелий перед тем, как исчезнуть из нашего поля зрения. И только я был не у дел.
Нет, я даже помог парням доделать пару особо безумных штуковин, но судьба у них была такой же, как у предыдущих: заводим на испытания, любуемся обнулением памяти, скорбим.
Из хандры меня вывел утренний кот, который свалился на нас с Турлиу на голову на выходе из административного корпуса. Молодой, черный, длиннохвостый, он сорвался с ветки при попытке перепрыгнуть из окна корпуса на дерево.
Турлиу как раз поднял голову и успел заметить этот полет шмеля, а я не успел и получил в подарок когтистую меховую шапку, которая, правда, тут же сползла на плечо и закрепилась на нем.
— Это кто у нас такой? — оторвал я его от куртки.
— Мряяя, — ответило создание и повисло у меня в руках.
— Хороший, — улыбнулся Турлиу. — У меня дома такой же. Ну то есть у мамы остался. Год ему, не больше.
— Специалист?
— Специалист в натуре, не любитель.
Турлиу отобрал у меня кота, поднял в воздух и осмотрел котиное брюхо.
— Мальчик. Домашний. Приключается тут.
Судя по траектории, коту больше не откуда было взяться, кроме как из открытого окна второго этажа. Мы посмотрели друг на друга, вздохнули, эх, пропадай завтрак, и пошли возвращать кота.
На нужный этаж мы попали без проблем: на время наших работ нам дали допуск по всему зданию. Мы соотнесли окна с дверями и предположили, что комната, откуда мог бы десантироваться котяра, должна была скрываться или под 206, или под 208 номером.
Мы прошли по пустому коридору, дернули по очереди за обе двери, но безрезультатно. Внутрь кабинетов наши карточки нас не пустили. Мы постучали в соседние двери, покричали «Кому кота?» и «Кто потерял Ваську?», но никто не откликнулся.
— Я думаю, его не могут звать Васькой, — Турлиу присел на подоконник, не выпуская животное из рук. Тот, впрочем, никуда и не рвался. — Такой зверь должен носить другое имя.
— И какое же? — прищурился я.
— Анубис.
— Не, — возразил я. — Не пойдет. Анубис — собака.
— Точно?
— Точно, клянусь тебе. Я в прошлом году играл в строительство пирамид, еще не забыл. Его могли бы звать Бастет, если продолжать египетскую линию, но…
— Но? — продолжил Турлиу.
— Бастет — это она. Тоже не пойдет.
— Мда. Я думаю, мы ошиблись. Он прыгал не из окна на дерево. Он прыгал с дерева в окно, а оттуда обратно на дерево. Так что зря мы тут мотаемся, — заявил Турлиу.
— Ну ок, — согласился я. — А куда мы его теперь? Он точно домашний.
— Если он домашний, у него в спине должен быть чип. Надо его сосканировать и найдем хозяина.
Турлиу попытался активировать режим сканера на своем комбраслете, но не преуспел. Зато кот, решив, что с ним играют, повис у него на руке, обхватив ее всеми четырьмя лапами.
— Вот же ты веселый! Подержи!
Турлиу оторвал от себя кота, вручил его мне и все-таки включил сканер. Следующие пятнадцать минут мы пытались сосканировать информацию с мохнатого путешественника.
С третьей попытки сканер смог обнаружить чип, но потом долго дурил нам голову сообщениями «Подключаюсь к базе», «Произвожу идентификацию» и наконец завершил свои труды заявлением «В доступе отказано».
Турлиу пришел в бешенство и замолотил браслетом о стену.
— Что на хрен значит «отказано»? Как ты смеешь ограничивать меня в доступе?
Тут я в красках представил, как могла выглядеть его битва с соседом, и заржал.
— Чего смеешься? — мгновенно успокоился Турлиу.
— Ты еще с котом поговори, будет очень информативно.
— И поговорю! — воодушевился Турлиу, забрал у меня кота и почесал его за ушком. — Анубис, Анубис!
Кот замурчал.
