— Слушай, мы хотим выхода из кризиса. Ты прав. Как хочешь, так его и приближай. Хочешь устроить закат солнца вручную? Устраивай. Мы не против.
— Почему ты думаешь, что я хочу поступить именно так?
— А как? Все равно основные усилия придется приложить нам на Севере.
— Это факт. Но мы принудим партнеров оказать нам всю посильную помощь. Особенно финансовую. Она нам пригодится, и молодежь оценит. Им вечно не хватает.
— То есть, старая ты лисица, уже придумал, что будешь делать? А сам всё это время нам голову морочил? А когда я просил тебя поделиться планами, ты только рожи строил — мол, не знаю, не думал, на лыжах катался? — всерьез обиделся Корин.
— Все идеи сырые. Вон как то карпаччо, — кивнул Астахов на блюдо, которое приехало на соседний стол.
— Сырые-то они сырые. Но по факту готовые! Астахов, я тебя уволю к чертям собачьим! — весело пригрозил Корин.
— Но сначала полгода будешь любоваться на мои художества, — пообещал Астахов.
— Жду с нетерпением! — потер руки Корин и тоже заказал себе карпаччо.
Жизненный цикл! Жизненный цикл! Вот те нужные слова, которые сказал доктор. Он говорил про кота, но я точно вспомнил, что наша процедура называется так же — жизненный цикл органического элемента. Мне понадобился целый день, чтобы их вспомнить.
В них и надо было искать ключ к решению. Теперь я был в этом железобетонно уверен. Слова горели у меня в мозгу как заклинание. Осталось сверить свои подозрения с реальностью, мы же органики или где. И найти, где они не совпадают. Ведь не может быть все так просто.
Просто и не получилось. Первым делом логично было пойти в библиотеку, куда я и направился. Однако просидев там до вечера и красных глаз, я лишь продвинулся в важности каждого этапа, но так и не нашел обновленной процедуры цикла. Ну не может последняя версия быть двухлетней давности, не с нашим темпом катастрофы.
Тогда я прокрался в инкубатор, надеясь, что у нас есть свои источники. На входе мне круто повезло, я встретил Зиму, которая ускакивала куда-то пить кофе. У нее не было времени вникать в мой интерес, поэтому она ткнула пальцем в очередную секретную комнату для работы с нашими архивами и убежала. Вот такая срочность мне нравится! Не стала меня ни о чем спрашивать, мечта, а не коллега!
Комната оказалась шедевральной, мечта затворника. Маленький пенал с узким окном и высоким столом, похожим на барную стойку, и такой же барный стул. А на стене закреплены аж три экрана, чтоб у меня глаза совсем выпали. Но мне все равно понравилось. Я уселся на стул и включил систему. Система оказалась с мозгами и сразу поздоровалась со мной полным именем. Ну и правильно, если она и так знает, кто к ней пришел, чего ей какие-то карточки совать.
А забавно, как много в инкубаторе помещений, рассчитанных строго на одного. Если бы зашел кто-то еще, ему пришлось бы стоять в дверях.
Наши архивы оказались лучше библиотечных. По крайней мере, я понял, как устроен процесс планирования наших работ, и внезапные развороты Гелия уже перестали казаться такими внезапными. Более того, в нашем загашнике нашлась версия цикла поновее — майская, за прошлый год.
Все равно я был уверен, что надо продолжать копать. И через час удача мне улыбнулась.
Я не смог найти последнюю версию, потому что она еще не была утверждена. И существовала с пометкой «драфт» в папке «Документы в работе». Но, похоже, эта процедура применялась вовсю. Разница с предыдущей версией была всего в одном пункте: профилактическая очистка памяти нелицензированных элементов даже в тестовом цикле. Так-то вполне логичное действие — любой нелицензированный элемент потенциально опасен, и надо как можно скорее его обезвредить. Не то чтобы лицензированные элементы были безопасны, их тоже можно было поломать, но все-таки.
А что мы делали всю прошлую неделю, если вспомнить? Мы пихали нелицензированные элементы в тестовую конструкцию. Вот они и теряли разум, не дожидаясь конца тестового цикла.
Хотя, стоп! А как мы работали раньше?
Я вскопал еще одну папку с процедурами и вычитал, что мы так работали всегда. При сомнениях в оптимальности конструкции отдавали на тест нелицензированный элемент, чтобы довести его до ума на месте, и уже потом заводить в библиотеку как положено.
Но так было до того, как ребята поставили внешний фильтр! Который сейчас изо всех сил шарашит по временному внутреннему. Итого, что? Итого надо или лицензировать каждую фиготень, которую мы отдаем в работу, или вывести весь тест в полностью автономный режим.
А это вообще возможно? Я вызвал виртуальную клавиатуру из браслета и отстучал сообщение Слону.
Риц: Привет! Скажи, а можно отключить внешний контроль в вашем зале? Чтобы провести наш тест в автономном режиме?
Слон: Нет, нельзя. А зачем тебе это? Свободы захотел? Хрен тебе
Риц: Я понял, почему у нас обнуляются базовые ячейки в фильтре. Их гасит ваш внешний контур как опасные. Они нелицензированные
Слон: Ты шутишь? Как нелицензированные?
Риц: Ну так. Нам же надо было быстро. Поэтому все последние версии шли с колес
