Восток сейчас в таком отчаянии, что думает, не обвалить ли всё, чтобы сравняться по всем показателям. А потом уже тихонечко начать строить с нуля, надеясь, что выгорит. Мы бы и рады им помочь, но напрямую не можем, не вызвав подозрений. И Юг, и Запад заорут как резаные. Юг, потому что их обижают, а Запад — потому что они всегда так делают. Впрочем, вы знаете. Мы должны помочь восточникам не напрямую, а сложить обстоятельства в их пользу так, чтобы наше участие не было очевидно. По нашему мнению, только так у нас получится что-то осмысленное.
— А что думаете делать с легализацией пиратской библиотеки?
— Мы думаем поддержать их запрос. Не так у них все плохо, наши представители сейчас там и говорят, что общая структура почти полноценная. Но отдать свой голос за легализацию сейчас — верный способ разрушить всё. Восток и так оскорблен отказом пиратов принять на себя лавры центральной библиотеки, и в этом вопросе они из принципа упрутся. А если заняться легализацией после признания кризиса и помощи Востоку, то можно будет разрешить эту историю без большой крови. У нас будет достаточно полномочий.
— Даже так? — поднял бровь Гелий.
— Технодрифт готов помочь пиратам, ну то есть будущим бывшим пиратам, после того как заявка будет одобрена.
— Звучит так, как будто мы хотим купить себе немного геморроя, — заметил Бином.
— Много, много геморроя! — ответила Надежда.
— И зачем нам это?
— Мы считаем, что нам будет так гораздо проще работать. Иначе эту телегу мы не вывезем, проблемы растянутся на годы. Мы и в общем обсуждении тонем, а если каждый засядет в своей каморке, а информацию начнет выдавать в час по чайной ложке, мы свалимся в тотальную деградацию. И теперь главный вопрос — нет ли у вас какой-то информации, которую мы просмотрели? Есть ли что-то, что мы упустили?
Гелий глубоко вздохнул и улыбнулся. Радий и Бином заметили его реакцию и напряглись в ожидании ответа.
— Ну вообще-то есть, — улыбнулся профессор.
— Я вся внимание, — Надежда сложила руки на столе и внимательно посмотрела на Гелия.
— Есть у нас один сотрудник… — начал Гелий. — Активный, амбициозный и без преувеличения скажу — талантливый.
Надежда оживилась:
— Только не говорите, что молодой!
— По сравнению со мной — молодой. Но не студент, давно не студент. Речь идет о нашем самом молодом профессоре, хотя, по сравнению с нами, он мальчишка, конечно. Примерно ваш ровесник, — ответил Гелий.
— Расстановку поняла, — улыбнулась Надежда.
Забавно, когда уже десять лет считаешь себя взрослым человеком и тут узнаешь, как на тебя смотрят те, кто старше. Но ничего, пусть думают, что хотят, главное, найти решение. Желательно сегодня.
— Он подал заявку на должность главы команды, которой предстоит реанимировать восточную библиотеку. Ту, которую не удалось заменить пиратской.
— А разве есть, что реанимировать? — заинтересовался Радий. — Я считал, что там осталось только совочком мусор собрать, а так все заново строить придется.
— Не придется. Они сохранили большую часть содержимого, а если общий обмен не исчезнет, то недостающие элементы можно будет запросить заново. У них есть вполне вменяемый проект контура. Но вот чего у них нет, так это полноценной защиты и фильтров. Теоретически мы можем поделиться фильтрами — и внешним, и внутренним, хотя все понимают, что они оба временные костыли. Но защиты у них нет. Этим и должен заниматься новый человек, которого они так отчаянно ищут.
— Как насчет воспитать бабу-ягу в своем коллективе? — хмыкнул Бином.
— В перспективе воспитают. Прямо сейчас у них никого нет. Они искали человека на эту должность с прошлой осени, а в последнее время так активизировались, что переполошили всех соседей. Запад испугался, что они схантят Кулбриса, и их ужас был так велик, что они даже попытались его вернуть домой. Фактически украсть. Превентивно.
— Кого?
— Кулбриса.
— А где сейчас Кулбрис? — нахмурился Радий. — Что-то я давно о нем ничего не слышал?
— Кулбрис сидит у Вальтона со своими пингвинами, — ответил Гелий и засмеялся, увидев лицо Радия. — Не спрашивай, это история, достойная целого вечера. Мы под это дело отдельную бутылочку возьмем. В сухом остатке никого украсть не удалось, пингвины и Кулбрис укрылись в Тверских лесах, наши высказали западным спецслужбам свое «фе», и всё пока стихло. Полагаю, потому что они выяснили, что Кулбрис никуда ехать пока не хочет.
— А когда захочет, никто за ним не успеет, — предположила Надежда.
— Вот не знаю. Он теперь маломобилен. При двух подопечных и двух пингвинах особо не побежишь. И потом он увлечен их проектом. Но нет, этот проект никак не касается восточных дел, библиотекой ему заниматься. Понятия не имею, почему Запад так перевозбудился, Кулбрис никогда особо не погружался в защитные системы. Вернемся к нашим… талантам. Человека, о котором мы начали говорить, зовут Красин.
— И вы его отпустите?
