В прошлом году призеры натащили для городской среды висячих садов и всяких осветительных штук, как будто имеющихся на улицах было мало.
— Пожалуй, да, — согласилась Марго.
На этом и разошлись. Заодно, пока я мотался по коридорам инкубатора, я умудрился подслушать ее разговор с Эксцельсой. Из которого узнал, каким образом Минсвязности удалось раскрутить на выдачу нам гранта и почему мы не получили аналогичный в Минобразе.
Получилось всё как всегда. Министерства пристально смотрят на другие министерства и не шевелятся, пока ближайший конкурент не начнет делать что-то подобное. Поэтому Гелий договорился с кем-то в Минобразе, что они как бы запустят свой собственный грант по биокристаллам, и тогда Минсвязности простимулируется и побежит.
Расчет себя оправдал. Как только Минсвязности обнаружило, что их вот-вот обойдет соперник, они тут же сняли блок с выдачи гранта. Тут за ним и примчался я. Против меня второпях выступили три калеки, так что выбор был очевиден. А Минобраз, удовлетворенный результатом, свой грант приостановил, потому что не определился, кому именно он хочет его дать. И, главное, зачем. Мне его давать не хотели, решили, что хватит мне и одного гранта, и на этом всё затихло.
Не знаю, расстроилось ли Минсвязности, что его развели, меня это уже не волновало.
В промежутке между бюрократическими плясками мы дико поскандалили с Хмарь.
— Риц! Ты обещал! — ворвалась она в четверг прямо ко мне в общагу, когда я пытался сообразить, поспать или переписать в очередной раз проваленную контрольную по структуре элементов второго уровня.
Может, я бы даже упал с кровати от звуков ее голоса, который по такому случаю она включила на полную мощность. И не упал только потому, что сидел с планшетом на полу, уперевшись в тумбочку.
— Что обещал?
Я судорожно перебрал в голове все возможные варианты: жениться? выделить долю в предприятии? поездку в Сочи? пироженку в Гамлете?
— Марш! — проорала Хмарь.
— Марш куда? — охренел я. — Куда идти? Зачем?
— Никуда не надо, — подуспокоилась Хмарь, усевшись на пол перед моим носом. — Надо лечить Марша. И ты обещал помочь.
И тут я вспомнил! Еще в сентябре Технотрек спер кое-что из поделок Хмари и поделка эта вцепилась в лицо Маршу. Снять ее так и не смогли, а поделка, усиленная Хмариными коммуникаторами, стала собирать и транслировать Маршу в мозг всевозможные голоса. Я уж и забыл про него.
— Так. Стоп, — возмутился я. — Ничего мы не обещали. Мы сказали, что займемся этим вопросом, как только сможем, если он будет хоть как-то коррелировать с нашими собственными исследованиями. Я думал, мы закрыли этот вопрос, и от тебя должны были отстать.
— Ну ты представь себе, — не унималась Хмарь. Она чуть не плакала. — Он сидит в этом комплексе безо всякой надежды на выздоровление. И слушает, слушает и слушает разговоры лаборантов. Никто не понимает, что с ним делать. Грозятся выписать, потому что угрозы жизни нет, значит, нечего место в больнице занимать. А в голове у него голоса!
Я пожал плечами.
— Его проблема. Мы-то тут причем?
— Тебе его совсем не жалко?
— Нет. А тебе почему жалко? Ты его даже ни разу не видела.
— Уже видела. Меня водили в больницу. Мы даже попробовали поговорить. Но ему очень трудно сосредоточиться, потому что он все время отвлекается на эти голоса.
— Блин! — разозлился я. — Почему ты мне ничего не сказала? Ты что, не понимаешь, что тобой тупо манипулируют. Девочек так легко раскрутить на жалость. А этот перец, между прочим, расхерачил с товарищем всю Приемную комиссию, напомню, и чуть не угробил руки твоей подруге. Помнишь, нет?
— У Олич за два дня все заросло! А ты злой и жестокий! Нельзя так!
— У Олич заросло, потому что ей повезло! А Маршу нет. Такая у нас жизнь, кому-то везет меньше, кому-то больше. Но есть разница: Олич не создавала себе проблемы своими руками. Давай вспомним, как они вообще получили твою разработку? Они ее украли. Повторяю по слогам: у-кра-ли! Если ты занимаешься подобными вещами, то должен понимать, что риски на твоей стороне. Ты мне еще предложи навестить в больничке того придурка, что лоб себе разбил, когда хотел украсть мои кристаллы.
— Но согласись, не всем же везет так как тебе!
— Как мне везет? Как?!! Я ни черта не могу спланировать, потому что вместе с любым подарком мне в руки падает туча лютейших довесков. У меня директор хвостом крутит, которому мы на постой имущество определили, мне надо чего-то думать, что будем делать с биокристаллами, когда начнем работу, а это уже скоро, и теперь эти проклятые соревнования.
— Так зачем же ты согласился?
— Потому что это часть сделки! Я соглашаюсь возглавить команду органиков на соревнования, а нам за это дают помещение в инкубаторе. И придерживают его до Нового года, когда мне будет чем за него заплатить.
— Ты не говорил…
— Ну, конечно, не говорил. Зачем? Чтобы что⁈
— Ну чтобы я прониклась твоими проблемами больше, чем Маршевскими! — опять заорала Хмарь.
Я вздохнул.
— Это мне бы вряд ли удалось. Марш, небось, выглядит как бедный котик. На вас, девчонок, это действует.
— Котик — это я. Ты сам говорил.
— Ладно. Котик — ты. И точно не я.
