— Арестовать судно! — воодушевился Синицын. Судно арестовать!
— За что?
— За экологическое преступление! Найти через наших ребят надёжных местных морячков, заплатить побольше. Восток деньги любит! Вон в Ираке американцы всех генералов у Хусейна купили…
— Не отвлекайся!
— Вот я и говорю: за большие деньги они устроят маленькую экологическую катастрофочку местного масштаба!
— Как ты себе это представляешь?
— Очень просто! Небольшая рыбацкая шхуна на рассвете не спеша плывёт мимо больших кораблей, приближается к танкеру и обходит его по кругу, сливая мазут или нефть вдоль всех его бортов. А на прощанье спускает за борт несколько мешков отборного мусора с ближайшей помойки. И прощай, Вася! Полным ходом удаляется в прибрежные дебри.
— А дальше?
— Дальше в портовой полиции раздается звонок возмущённого доброжелателя: мол, это наша страна, рядом курортная зона, пляжи, дети. А эти русские опять… и т.д. Экологическая полиция тут же фиксирует грязь, а дальше суд, штраф, взятки…
Генерал потёр руки, улыбнулся:
— Ну, Бекас, голова у тебя ещё работает!
— У меня пока ещё всё работает, слава богу!
— Значит, гони на самолёт, и в Новороссийск. Твой сухогруз завтра уже отходит. Выручай, Бекас! Надо.
— На месте разберусь. Дам знать. Ну, побежал.
Они крепко, по-мужски, обнялись.
— Береги себя, ради Христа! — генерал то ли махнул ему вслед рукой, то ли перекрестил.
И снова был день. И снова яркое южное солнце старалось загнать в тень всё живое. И снова сухогруз «Светлогорск» весело бежал навстречу небольшим волнам, прокладывая путь в уже знакомый нам портовый город на юге Турции.
И снова несколько матросов лениво драили палубу, обильно поливая её из шланга забортной водой. Боцман Федотыч, обходя свои подшефные владения и по ходу устраняя неполадки, подошёл к крайнему матросу в выцветшей робе и со шваброй в руках.
— Ну что, Иваныч, опять в наряде? Видать, понравилось тебе гальюны чистить да палубу драить?
— И не говори, Федотыч! Работа интересная, творческая, — отшутился Синицын.
— Нечего было опаздывать, — строго погрозил боцман.
— Так это не я, это самолёт опоздал.
— Тогда нечего было мотаться без дела. Чуть без тебя не ушли. Незаменимых у нас, сам знаешь, нет!
— И у нас нет, и нигде нет, — согласился Синицын. — Французы говорят: кладбище полно незаменимыми людьми.
— Во-во.
Синицын отложил швабру, присел на бухту каната. Федотыч пристроился рядом. Закурил.
— Ну говори, где куролесил?
— Надо мне было, Федотыч, по серьёзному делу заглянуть в Москву.
— Ого! Да какие для настоящего моряка дела в Москве? Там и моря-то нету!
Синицын вроде бы невзначай огляделся. Рядом никого не было. Он решился:
— Ты, Федотыч, хороший человек. Я и тебе, и в тебя верю.
— Спасибо. — Федотыч насторожился, почувствовав серьёзность предстоящего разговора. — Продолжай!
— Ты любишь свою работу, свою семью, свою Родину. Верно?
— Верно. Продолжай!
— Я, знаешь, тоже очень люблю нашу Россию. Всю жизнь. И есть у меня такое увлечение или, как теперь говорят, хобби: воевать с врагами моей Родины. Понимаешь?
— Хорошее хобби, — одобрил Федотыч.
— Но дело в том, что это хобби у меня… как бы это сказать… профессиональное.
— Не понял, — наморщил лоб Федотыч.
— Всё очень просто. Кроме моториста и механика есть у меня ещё много всяких интересных профессий. Но о главной своей профессии я могу сказать только очень надёжному человеку. Понимаешь?
— Так, так… — Боцман глянул Синицыну в глаза, глубоко вздохнул. — Начинаю понимать. Значит, ты из этих… из наших… Не может быть!
— Может, Федотыч, может. Кроме ремонта дизелей и в тот раз, и в этот есть у меня очень серьёзное задание. И я прошу тебя мне помочь, точнее, не мне, а Родине!
— Какой разговор! — воодушевился Федотыч. — Хоть сейчас. Только скажи — кого, да мы их всех…
Синицын утихомирил его:
— Не сейчас и не здесь. Работать будем тихо и спокойно. Риск очень большой.
— Я не боюсь.
— Знаю. Надёжные ребята у тебя есть? Абсолютно надёжные?
— Есть. Сколько нужно?
— Человека два-три… Кроме тебя. Лучше из тех, кто служил в армии.
— Найду.
— Тогда пойдём, обсудим детали.
Синицын ловко подхватил швабру и, как бы танцуя с ней, удалился вслед за Федотычем.
Танкер «Арзамас» стоял под разгрузкой уже третий день. Больше половины нефти было уже перекачено в портовые терминалы. Работы оставалось ещё на день, и послезавтра — домой.
Раннее утро в этот день выдалось туманным. Небо заволокло облаками, вот-вот пойдёт дождь. Вахтенные матросы в ожидании смены зевали на посту, а один даже полуспал, привалившись к железной переборке.
