Жизнь в порту в этот ранний час только-только начиналась. Где-то пробили склянки, где-то басовито гукнул гудок небольшого буксира — а вот он и сам неторопливо выплыл из тумана и деловито побежал вдоль мрачных корабельных громадин, поднимая небольшую волну. Вот он поравнялся с «Арзамасом», сбавил ход и, почти бесшумно скользя по инерции, пошёл вдоль его высокого борта. Двое матросов спустили за борт конец толстого ребристого шланга, и из него так же бесшумно потекла в воду тёмная мазутная струя. Пройдя вдоль всего борта «Арзамаса», буксир обогнул его и проделал ту же операцию с другой стороны, окружая танкер расползающимся нефтяным ожерельем.
Кроме того, по ходу дела матросы вытряхивали за борт буксира большие синтетические мешки с бытовыми отходами, которые мерно покачивались теперь на поверхности, создавая живописную картину вопиющего экологического беспредела.
Быстро выполнив свою «созидательную» работу, буксир отошёл подальше от танкера, прибавил ход и скрылся за корпусами других кораблей, на прощанье приветствуя округу басистым победным гудком. Знай, мол, наших!..
Гудок разбудил дремавшего вахтенного на носу «Арзамаса». Он глянул вниз и охнул. И заорал во всё горло:
— Эй ты, козёл! Ты что наделал? Эй, капитан, командир!
На танкере началась небольшая паника. Захлопали двери, застучали каблуки по трапам.
А в это время к трапу уже подлетали полицейские машины с мигалками. А со стороны моря, отрезая выход из порта, торопился сторожевой катер, оглушая округу заунывным воем сирены.
Дело было сделано.
В плотном автомобильном московском потоке от Белорусского вокзала к центру двигалась с черепашьей скоростью чёрная служебная «Волга» генерала Артамонова. Водитель Дима изнывал от безвыходности ситуации, вертел головой — где бы проскочить побыстрее, — но всё тщетно.
— Во попали! Опять пробка! По Москве теперь быстрее пешком ходить. Машин развелось, иномарок этих наглых. На кирпичи лезут, по встречной полосе гонят. Никакой управы!
Генерал оторвался от папки с бумагами.
— Положение на дорогах, Дима, в точности отражает положение общества в стране.
— Верно, товарищ генерал. Козлы они везде козлы. Вон эта семиклассница на «Мерседесе», ну куда лезет, куда? Жить надоело? И откуда у неё такая машина? Где заработала? В ночную смену?
Зазвонил мобильный телефон. Артамонов нажал кнопку:
— Слушаю.
— Дмитрий Николаевич, вам привет из туристического агентства!
— Спасибо. Как там наши гости?
— Всё в порядке. Гостей приняли тепло. Окружили заботой. Продлили их пребывание.
— Надолго?
— На неделю. Минимум.
— Замечательно. Большое спасибо.
— Правда, гостеприимство дорого обошлось.
— Ладно, сочтёмся славою, ведь мы свои же люди.
— Да… ещё просили передать привет какой-то Кате…
— Понял. Передам. Будь здоров!
Генерал повеселел, ткнул водителя в спину:
— Ты знаешь, кто это написал: сочтёмся славою?
— Не знаю, — признался Дима.
— Вот кто написал, — Артамонов показал рукой на гордый памятник Маяковскому, который медленно и торжественно проплывал за окном автомобиля. — Это он, временно забытый и заплёванный великан Владимир Маяковский. Генерал вдохновенно продекламировал:
— А теперь, выходит, построенный в боях капитализм? — усмехнулся Дима.
— Да ну тебя, молчи лучше! Не тереби душу и езжай не торопясь. И не гони! А я немного вздремну…
Генерал откинулся на подлокотник и прикрыл усталые веки.
По широкому проходу большого торгового комплекса, расположенного недалеко от портовых ворот, в сопровождении двух крепких мужчин бодро шагал Павел Синицын, зорко поглядывая по сторонам. Он обернулся к одному из спутников, который нёс на плече спортивную сумку внушительных размеров.
— Не тяжело?
— Да что ты, Иваныч! Это ж для меня воздушный шарик. Детская забава!
— Кстати, о детях. Я на минуту за сувенирами, а вы идите в сквер, ждите Федотыча, — и Синицын быстро нырнул в отдел детских игрушек.
В тенистом скверике, недалеко от магазина, на небольшой скамейке примостились спутники Синицына, разглядывая содержимое сумки. А вот и сам Павел Иваныч с покупками.
— Федотыча нет?
— Да придёт сейчас. Он мужик аккуратный.
— А что делать-то будем? — поинтересовался второй.
— Надо с одним мерзавцем разобраться.
— Только с одним? — разочарованно протянул один из спутников.
— Там рядом с ним ещё десяток мерзавцев может оказаться.
— Это другое дело, — удовлетворённо кивнул другой, потирая руки.
— Так, значит, ты Андрей?
— Так точно. Гвардии старшина второй статьи Андрей Волошин. Морская пехота.
— Морпех — это серьёзно. Где стояли?
— На Казачке. Под Севастополем.
— Знаю, знаю. Казачья бухта — прекрасная база! Бригада морской пехоты, танковый полк, взвод боевых дельфинов.
