Я познакомился с Леонидом Семёновичем в 1958 году, будучи студентом актёрской студии эстрадных искусств при Московском государственном театре эстрады, которую создал знаменитый артист, писатель и библиофил Николай Павлович Смирнов-Сокольский. Тогдашний Театр эстрады находился в здании на площади Маяковского. Потом театр переехал к «Ударнику», в «Дом на набережной», а на Маяковку переехал театр «Современник». А потом какие-то обалдуи в тогдашнем Моссовете решили снести этот замечательный особняк. И теперь на его месте зияет этакий автопустырь…
Так вот, в нашей студии, помимо общих занятий, таких как актёрское мастерство, сценическая речь, балетный станок и т.д., были специальные занятия с режиссёрами по жанрам. С будущими артистами оригинального жанра занимался Леонид Семёнович. Впрочем, с ним было интересно всем нам. Он рассказывал и показывал, убеждал и доказывал, насыщал нас информацией о том, что происходит в искусстве, в жизни, в мире. Он формировал личность в каждом из нас. Ибо считал — и совершенно правильно! — что только личность имеет право выйти на сцену. Ибо знает, зачем и с чем выходит. К сожалению, эта точка зрения не понимается и не принимается нынешними чиновниками от искусства. И сцену буквально заполонили безграмотные и бесталанные, но агрессивные и наглые «обалдуи» — это любимое определение Маслюкова человеческой никчёмности.
Однажды в репетиционном зале он увидел, как я демонстрировал коллегам свою очень большую — от природы — прыгучесть.
Я прыгал с места через спинку стула в трёх направлениях, а потом в одном темпе прыгал через несколько стульев подряд. Это очень трудно! Ни один наш студиец и даже балетные ребята, все выпускники студии Большого театра, не могли этого повторить.
Леонид Семёнович был заводным человеком. Он сбросил пиджак, несколько раз присел, размялся, примерился и… прыгнул! Сначала через один стул, потом через два, потом через три! К нашему радостному изумлению и восторгу. Позднее я узнал, что это был давний коронный трюк Маслюкова.
Несколько лет спустя, в 1963 году, уже в новом Театре эстрады, во время репетиций спектакля «Пришедший в завтра», он увидел, как я прыгнул с места через довольно большую оркестровую яму. А потом с бровки назад, на авансцену. Маслюков тут же поднялся на сцену — благо был перерыв в репетиции, — подошёл ко мне, примерился и прыгнул! На бровку и назад! Все вокруг ахнули. Ну я-то прыгал понятно почему. Во мне играла молодость, кипела энергия. А ему-то зачем это было нужно? А затем, что в нём тоже играла молодость. Молодость души! Всю жизнь! До конца. Ему тогда было 50 лет. И я сказал: «Леонид Семёнович! Я вам обещаю, что в свои пятьдесят я приду сюда и так же, как вы, перепрыгну через эту оркестровую яму». И я это выполнил!..
Леонид Семёнович был очень добрым и заботливым человеком. Особенно к тем, кто пришёлся ему по душе. Я оказался в их числе. И довольно быстро ощутил его заботу на себе. В то время на сцене Театра отрады шёл премьерный спектакль комедия «Переодетый жених». В нём были заняты лучшие артисты эстрады М. Миронова и А. Менакер, Л. Миров и М. Новицкий, А. Алексеев и другие. Я играл там главную роль — этого самого жениха. Параллельно с занятиями в студии.
На спектакль пришел Маслюков, увидел меня в работе (а я там ещё и пел, и танцевал). И он «завёлся». Пришёл ещё один раз. Потом привёл на спектакль своего давнего друга известнейшего художника и режиссёра, худрука Ленинградского театра комедии Н.П. Акимова. Я ему понравился. И они вдвоём стали меня убеждать после окончания студии идти в театр к Николаю Павловичу. Это было так неожиданно! Я не знал, что ответить. Тогда Маслюков решил: «Подумай неделю, затем поезжай в Ленинград, пройди худсовет, а там решай окончательно». Так и сделали.
Незадолго до выпуска из студии я тайком смотался в Ленинград. Леонид Семёнович всё организовал — и билет, и гостиницу. Я пришёл на худсовет в Ленинградский театр комедии, честно говоря, в большом волнении. В узеньком коридорчике перед массивной дверью рядом со мной сидел ещё один человек, который тоже волновался. В повестке дня худсовета было два вопроса: «1. Просмотр артиста М. Ножкина. 2. Срыв спектакля и дальнейшее пребывание в театре артиста Сергея Филиппова».
Да-да! Того самого знаменитого комика Сергея Филиппова, мастерством которого до сих пор восхищаются миллионы кинозрителей! Он тогда много снимался в кино и пропускал спектакли. К моменту худсовета играл только одну роль — кажется, Осипа в «Ревизоре». И накануне, так сказать, «по техническим причинам» не сыграл и Осипа.
Так вот, сидим мы с ним на стульчиках, нервничаем, подбадриваем друг друга. Особенно он меня. Я пошёл первым, он за мной. Худсовет прошёл динамично, обсуждение было очень шумным — это мы слышали из-за дверей.
Все обошлось благополучно. Филиппова в театре оставили, объявив ему «497-е серьёзное предупреждение», и меня в театр приняли. Акимов предложил мне две главные роли в молодёжных спектаклях и комнату в двухкомнатной коммуналке в центре Питера на Невском!
