Не успел я выйти из кабинета худрука, как в приёмной секретаря раздался телефонный звонок из Москвы. Леонид Семёнович звонил с поздравлениями! Откуда он узнал? И тут же он договорился с Акимовым, что окончательное решение — после выпускного вечера.
Леонид Семёнович был режиссёром нашего выпускного эстрадного спектакля. Много интересного и забавного было придумано им. Небольшой зал Театра эстрады был переполнен. Тогда к искусству эстрады относились серьёзно. Практически все известные мастера сцены — и драматические, и оперные — постоянно участвовали в эстрадных концертах и представлениях. И потому на наш выпускной вечер «На эстраде — молодёжь!» собрался чуть не весь эстрадно-театральный цвет Москвы! Премьера прошла с большим успехом. И зрители были довольны. И нашей радости не было предела. Но больше всех радовался Леонид Семёнович.
Искренне. Как ребёнок. Он вообще напоминал этакого большого, умного и доброго ребёнка.
После выпускного вечера у меня было много хлопот, забот, первые концерты, первые гастроли. Месяца через полтора Маслюков затащил меня в кабинет, и мы долго обсуждали мою будущую творческую жизнь. Мне до боли душевной жалко было расставаться с моей родной Москвой и родителями. И я уже почувствовал радость общения со зрителем — один на один, как-то сразу нашёл свою нишу в разговорном жанре. Леонид Семёнович всё понял, вздохнул, набрал номер телефона Акимова, поговорил и передал трубку мне.
Николай Павлович сказал коротко: «Я тебя понимаю. Предложение остается в силе до 1 сентября. Сейчас отпуск. Если решишь, приезжай».
Я так и не приехал. В конце августа Маслюков разыскал меня по телефону, кажется, на гастролях в Средней Азии и спросил: «Решил?». Я сказал, что остаюсь в Москве, поближе к нему. Он вздохнул и заключил: «Значит, судьба твоя эстрада. Так тому и быть. Приедешь — звони».
Спустя много лет мы с ним вспомнили эту театральную историю. И решили, что я поступил правильно. На эстраде и для эстрады я сделал много больше. Огромную благодарность Леониду Семёновичу за заботу о моём творческом будущем я сохранил на всю свою жизнь. И позже, и всегда этот надёжный, добрый друг спешил на помощь при первом же слове или звонке.
После нашего выпуска давняя мечта Маслюкова разгорелась с новой силой — создать постоянную Всесоюзную студию профессиональных кадров эстрадного искусства! В этом была огромная потребность.
Два года он обивал пороги министерств и ведомств, писал сотни бумаг и собирал сотни подписей, долбил стену своим крепким лбом. И продолбил! И очень помог ему в этом его старший товарищ и единомышленник Н.П. Смирнов-Сокольский, такой же государственник и патриот, болевший за Россию, за её культурное и духовное развитие.
Итак, Студия Маслюкова открылась! Помещение предоставили, студийцев направляли филармонии, преподаватели лучшие мастера эстрады — откликнулись по первому зову художественного руководителя, а репертуара — нового! не было. И стал Леонид Семёнович собирать в Студию этакую пишущую и думающую братию. И меня пригласил. Одним из первых. Я тогда уже много писал для эстрады. Практически во всех жанрах.
С этого момента началась наша большая, интересная творческая работа и крепкая дружба с Леонидом Семёновичем.
Я писал для ВТМЭИ много. И стихи, и прозу, и песни, и куплеты, интермедии. И целые эстрадные представления, такие, как «На эстраде омичи» или «У самого синего моря» и прочее. В те годы мы часто виделись, дружили, как говорят, семьями. Мы с женой Ларисой часто бывали у них дома, на Бутырке. А потом и на даче в Томилино. Его верный и бессменный «оруженосец» Гриша тому свидетель.
Как обычно, после делового разговора, после обеда или ужина Тамара Абрамовна Птицына уводила мою Ларису обсуждать хозяйственные бесконечные заботы, как они говорили — «отдыхать по хозяйству», а мы с Леонидом Семёновичем погружались в любимый мир познаний и открытий. Делились новостями, обсуждали появившиеся наконец новые издания старой классики Булгакова, Достоевского. Особенно нас интересовали древняя история России и теории космического происхождения жизни на Земле.
Тогда, в 60-х, стала появляться самиздатовская литература о летающих тарелках, гуманоидах, о биополях и древних цивилизациях. Информация захватывала дух и воображение! Маслюков мог позвонить среди ночи и сказать: приезжай, бери самиздатскую книжку, читай и чтоб завтра к 12-ти дня вернул мне на работу. И я читал всю ночь и утром мчался на ВДНХ — в Студию, чтобы вернуть зачитанную книжку. Мы тут же, в кабинете, обсуждали прочитанное. И меня опять поражала глубина и широта его знаний. И при этом абсолютная заземлённость, реальное, даже прагматичное восприятие окружающей действительности.
