Он тормозит только тогда, когда вторгается в мое личное пространство на грани фола. Оставляет между нами расстояние гораздо меньше вытянутой руки. Замирает рядом, кладя ладонь в карман брюк и глядя на меня так, будто проглотил по дороге успокоительное и готов ко всему.
– Что ты себе позволяешь? – спрашиваю его зло.
– Что именно? – Игнорируя еще одного официанта, концентрирует свое внимание на мне.
– Явился сюда без приглашения, – разъясняю. – И даришь Софи подарки. Она тебя не знает.
– Я хочу это исправить. Это просто заяц.
– Нет, это не просто заяц! Это заяц от тебя!
– Мы сейчас говорим о плюшевой игрушке, или ты имеешь в виду что-то еще?
– Ты понимаешь, что узнать о твоем существовании для нее будет шоком? – Стучу пальцем по своему виску. – Она не игрушка, Влад. Она ребенок. Личность. У нее есть чувства!
– Ты принимаешь меня за идиота? – немного злится он. – Я не считаю детей муравьями. Я хочу с ней познакомиться. Узнать ее лучше. Я хочу проводить с ней время, я уже сказал тебе об этом. И я сделаю все для того, чтобы войти в вашу жизнь без шоков.
– Ты пришел сюда без приглашения, – напоминаю ему, понизив голос до шипения.
– Вообще-то, у меня есть приглашение. Андрей пригласил меня неделю назад. Допускаю, что он уже об этом жалеет.
– Плевать мне на твое приглашение.
– Отлично, – разводит он руками. – Его это не отменяет. Я не уйду, Арина.
Молчу, всеми силами фокусируясь на его внутреннем спокойствии. Впиваюсь в концентрацию Градского, как вампир, забирая у него кусок через разделяющий нас воздух.
– А потом так же легко уедешь? – спрашиваю. – Список домов уже у тебя на почте. Выбирай любой!
Влад делает шаг ближе.
Мне приходится отступить, вжавшись лопатками в холодную стену. Снова официанты, и Градский уступает им дорогу, молча поджав губы. Кажется, эти переговоры и он тоже не намерен ни с кем делить.
– Дом на Бали, – это капиталовложение. У меня таких уже три в разных городах. Хорошие инвестиции в место, где мне комфортно. Это не значит, что я собираюсь жить там постоянно.
– По-прежнему находишься в поиске? – срывается с моих губ колкий вопрос.
Он ставит руку на стену рядом с моей головой и касается взглядом моих губ, говоря:
– Тебя интересуют мои планы на жизнь? Справедливо. Предлагаю встретиться за завтраком и обсудить нашу ситуацию в более спокойной обстановке.
Такая формулировка вызывает в моей голове микровзрывы.
– Твой юрист тоже будет? – спрашиваю с фальшивой миролюбивой улыбкой.
– Уверен, мы справимся без него. Ты, я и Софи. Что ты ей сказала? Где я, по ее мнению?
– Она думает, что ее отец живет на облаках. Пока не знаю, как сказать ей, что ты воскрес.
После нескольких недель посещения сада София задала мне первый в жизни вопрос про своего отца, и он поставил меня в тупик. Я не знала, вернется ли Влад когда-нибудь, захочет ли он знать о ее существовании, захочет ли он быть в ее жизни. Была слишком большая вероятность того, что это никогда не случится…
– Надеюсь, я подох не очень страшной смертью? – Оттолкнувшись от стены, он лезет в карман пиджака.
– Я не уточняла, как именно это произошло.
– Я признателен.
Наблюдаю за тем, как в его ладони появляется маленькая бархатная коробочка, которую он сосредоточенно открывает, ловко работая длинными загорелыми пальцами.
– Что это? – Складываю руки на груди, пряча за ними свое разбушевавшееся сердце. – Ты меня пугаешь.
– Подарок. У тебя день рождения, – напоминает, взглянув мне в лицо.
В этой краденой близости он слишком настоящий, чтобы я могла оторвать от его лица глаза.
На его губах легкая улыбка, которая сталкивает меня в наше общее прошлое и ворошит горстку проклятых углей в душе. Тех самых, которые остались от моих чувств к этому мужчине.
Бросаю взгляд на коридор поверх его плеча, с напряжением глядя на то, как Влад извлекает из коробочки длинную тонкую цепочку с кулоном, который выкладывает в центр своей ладони и расправляет подушечкой пальца.
– Как насчет мира? – спрашивает, посмотрев в мои глаза исподлобья.
На его ладони кулон в форме пары золотых листьев оливы размером с фалангу моего пальца. Смотрю на эту «оливковую ветвь», прикусив изнутри щеку.
– Это вместо белого флага… – тихо произносит Градский.
От воспоминаний и от символизма ситуации губы дрожат в улыбке, но я одергиваю себя, поднимая взгляд к его лицу.
Он ждет с протянутой ладонью, пока смотрю в его глаза. Точно такие же, какими наградила природа нашу дочь.
Я сдаюсь, опуская плечи.
Глупо сопротивляться, когда тебе предлагают раскурить трубку мира. У Софи есть отец. Я оберегала больше себя, чем ее, скрывая от всех его имя. Теперь он здесь, и это Влад. Они будут общаться, и я не должна бояться какой-то безделушки, хотя, судя по надписи на коробочке, это ни черта не безделушка.
Под ребрами тянет.
– Хорошо, – говорю, облизнув губы. – Это ради Софии.
– Мне нравится ее имя, – замечает хрипловатым голосом.
Приподнимаю с шеи волосы и поворачиваюсь к Владу спиной, предлагая надеть на меня этот подарок.
Мне приходится сглотнуть слюну, когда ложбинки между грудей касается холодный металл, а голых плеч – полы пиджака.
