Он оглядывает мое платье и прическу, кивает Андрею. Его карие глаза излучают спокойствие, лицо непринужденное, а губы растянулись в приветливую улыбку.
Мы почти и не общались последние дни.
Нам сложно поддерживать ежедневный контакт, живя раздельно, именно поэтому он сделал мне предложение. Сделал его задолго до моего дня рождения, и я согласилась, потому что с ним мне спокойно и комфортно. Мы не съехались раньше только из-за Софи. Она все еще привыкает к присутствию Рязанцева в нашей жизни, а он… был согласен не спешить.
Егор отводит меня в сторону и дожидается, когда моя семья войдет в ресторан, после чего спрашивает:
– Как дела?
– Отлично, – растягиваю в улыбке губы, принимая розы. – А у тебя?
– Поцелуешь? – выгибает он брови.
Этот вопрос похож на предложение мира, хотя то, что произошло в такси три дня назад сложно назвать ссорой.
Здесь и сейчас не время и не место для выяснения отношений и ругани. У меня день рождения, а внутри ресторана нас ждет человек сорок гостей.
Впереди длинный вечер. То время, что я провела рядом с Егором, научило ответственности, ведь у меня есть обязанности, хотя их нельзя назвать чудовищно обременительными.
Он ждет, продолжая смотреть на меня исподлобья.
Встав на носочки, коротко прижимаюсь к его полным и горячим губам. Он провожает мои губы взглядом, когда отстраняюсь. Смотрит в лицо, спрашивая:
– Надеюсь, ты не собираешься сегодня выставить меня дураком?
Этот вопрос кажется мне ударом указкой по пальцам! Мгновенно меня взвинчивает, но, взяв себя в руки, я отвечаю:
– Я никогда не выставляла тебя дураком. И не собираюсь.
– Я на это надеюсь, Арина.
Отвернувшись, иду к ресторану. Рязанцев придерживает для меня дверь, пока вешаю на лицо дежурную улыбку.
Внутри из колонок льется легкая музыка, несколько десятков человек на входе поднимают бокалы в мою честь.
Немного стушевавшись от такого внимания в свой адрес, принимаю поздравления, разглядывая присутствующих.
Вижу несколько коллег из офиса, Кристину, моих родителей и брата.
Вижу рядом с ними Софи. Она кружится вокруг своей оси, вновь и вновь демонстрируя всем возможности своего платья.
Сбиваюсь с шага, когда возле отца вижу Градского, одетого в черный костюм и белую рубашку без галстука. И его сюда никто не приглашал.
Чувствую, как рука Рязанцева на моей талии становится жестче.
Я заставляю себя не напрягаться и не смотреть в его глаза, точно зная, что увижу в них пристальное внимание ко всем своим эмоциям, а они у меня взбесились. Ведь Градский в двух метрах от нашей дочери, и он смотрит на нее. Как и все остальные, только его взгляд в адрес Софи пробирает меня до костей. Как и тот, который он посылает мне, будто точно знает, что он – Влад – первый, на кого я обращу внимание, зайдя в ресторан.
– Ничего не забыла мне рассказать? – Егор прижимается губами к моему уху, и его голос звучит жестко.
Концентрироваться на гостях становится невозможно. Мой праздник за секунду стал бардаком, и виноват в этом бардаке один человек.
Посмотрев на Рязанцева, говорю:
– Я его не приглашала.
– Он знает про Софи? – спрашивает ровно.
Я бегаю глазами по его лицу. Оно бесстрастное. Такое же собранное, как и минуту назад.
Из меня рвутся слова, которые я свожу к одному-единственному предложению:
– Странно, что для тебя это не новость.
– Как видишь, твой секрет я бережно хранил.
Сказав это, он надевает на лицо улыбку и протягивает руку их с Андреем партнеру, который возникает перед нами и которого я видела пару раз до этого. Он в компании высоченной блондинки – на первый взгляд оплаченной эскортницы. Но кто я такая, чтобы делать подобные выводы?
– Спасибо… – бормочу, отвечая на его поздравление и принимая дежурные комплименты в свой адрес.
Моя очередная обязанность. Делить свой праздник с малознакомыми людьми. Но именно так Рязанцев строит свой бизнес: приближая к себе нужных людей через семейные торжества.
Мне все равно.
Все равно! Единственное, что волнует меня сейчас, – это маячащий на периферии зрения силуэт в черном костюме. В опасной близости от Софи. Ведь я понятия не имею, что у Градского в голове, уверена, сюда без приглашения он заявился не для того, чтобы поздравить меня с двадцатипятилетием.
Я вижу, что моя дочь оказалась на руках Андрея. Это дает мне возможность проглотить воздух, которого не хватает. Сжать пальцы в кулаки, чтобы собрать в них всю свою волю. Для того чтобы не смотреть на мужчину, которого мне так хочется рассмотреть. Увидеть, как идет ему чертов костюм. Как отлично он сидит на его натренированном теле, как дневной уличный свет играет в его серых глазах, которые – кожей чувствую – смотрят на меня.
Проклятая чертова мания, которую в меня заложили будто на уровне ДНК!
– Извините, можно я вас украду на пару минут? – женщина-организатор, с которой я до этого общалась только по видеосвязи, требует моего внимания с самой вежливой улыбкой на свете.
