Влад улыбается ей, меняясь в лице, и протягивает ладонь. Софи вкладывает в нее свою и пытается заглянуть в его компьютер.
– Мы собираемся позавтракать, – сообщаю, предпочитая смотреть сквозь сидящего передо мной мужчину.
– Я не голоден, – отвечает резковато.
– А я хочу блинчики с вареньем. Пойдешь со мной? – вставляет Софи.
– Да, – говорит, поднимаясь на ноги.
Мы завтракаем в полном молчании по отношению друг к другу за столом, который выбрала Софи, и она болтает за нас двоих, спасая меня от необходимости разговаривать с ее отцом.
Влад пьет черный кофе, просматривая что-то в телефоне, а затем откладывает его и помогает дочери справиться с блинами, забрав у нее вилку.
Мое сердце в очередной раз замирает от того, какая отличная у них команда, но не смягчает бурлящей внутри злости на Градского.
Всю дорогу до дома мы так же молчим, и эти полтора часа пути кажутся мне резиновыми, ведь я чувствую Градского рядом каждой клеткой тела. Это не изменилось за ночь. Ни черта не изменилось, кроме того, что теперь мне под кожу будто запустили разрушительный яд, и того, что нашему перемирию, кажется, конец.
В моей голове кромешный бардак. В моей устойчивой жизни тоже.
Этот яд, запущенный мне под кожу, сжирает мою рассудительность. Убивает ее к чертям собачьим!
Чтобы нащупать хоть какую-то стабильность, я звоню Рязанцеву, с которым уже два дня не могу нормально поговорить. То из-за проблем со связью, то из-за его занятости. У нас разница во времени пять часов, я надеюсь, что сейчас он в отеле и сможет мне ответить.
Меня гложет вина. За присутствие Градского на моей территории, за то, что я позволила ему себя поцеловать. Снова. За то, что отвечала на этот поцелуй и чуть не сгорела в нем. За то, что при этом всем на моем пальце продолжает блестеть бриллиант, который надел Рязанцев.
Кручу кольцо большим пальцем, слушая длинные гудки вызова.
– Алло.
Женский голос в трубке заставляет меня усомниться в том, что я правильно выбрала контакт.
Может, это одна из моих клиенток?
Посмотрев на экран телефона, вижу имя и номер Егора, и мои щеки опаляет жаром.
– «Я вернусь, и мы поговорим. Ты знаешь, я не могу сейчас вернуться в Москву», – читает Крис с экрана моего телефона. – Говнюк! – комментирует, переходя к следующему сообщению. – Можно подумать, его здесь кто-то ждет!
Во мне уже третья маргарита подряд, поэтому впервые за последние сутки вдруг становится легко принять тот факт, что мой жених уже два года трахает какую-то эскортницу, которая вышла из-под его контроля, когда узнала о нашей помолвке.
Я не хочу знать сути их отношений. Ни черта не хочу знать!
Я могла бы спросить у него, собирался ли он трахаться за моей спиной и после свадьбы тоже, если бы взяла трубку на его звонок. Но я не хочу никаких объяснений. Как вообще это можно объяснить?
Я больше не верю его словам. Я больше не верю мужчинам. Ни одному из них…
Мы не приносили друг другу клятв верности и любви, но я пыталась быть частью его жизни. Я стала ее частью. Знала о ней все. О его успехах в бизнесе, о том, что его мать больна и хочет внуков. Впустила его в
– Еще… – машу пустым бокалом бармену.
– «Не совершай необдуманных поступков», – продолжает читать Крис. – «Мы помолвлены. Ты все еще моя невеста. Я все объясню, когда вернусь». Просто урод! – рычит в экран. – Я ненавижу мужиков.
– Я тоже. – Заливаю в себя еще одну маргариту, пока Кристина выпивает два шота текилы подряд.
В баре темно и полно народа. На часах одиннадцать вечера, и сегодня пятница. Саксофонист на маленькой сцене усугубляет мое настроение отвратительной игрой. Он в очередной раз не попадает в ноты, и это насилует мой чертов слух. Мне хочется встать со своего места и подойти к нему, ткнув в эту гребаную ошибку.
– Надеюсь, ты не собираешься его «выслушивать».
– Пошел он к черту… – почти выкрикиваю я.
– Ты сообщила своему брату о том, что все его друзья одни сплошные козлы?
– Нет… – Выдохнув, убираю с лица волосы. – Они заключают контракт с китайцами, – объясняю запальчиво. – Наконец-то. Они полгода вели переговоры. Тем более Андрей тоже там, я не хочу срывать ему эту сделку, чтоб она провалилась!
– Конечно, бизнес превыше всего, – говорит она ядовито. – Знаешь что? Пошли они все. Все до единого. И твой брат в том числе.
– Пошли они… – шепчу, повторяя ее слова. – Хочу танцевать! Только не здесь… пошли отсюда… – Сунув телефон в сумку, хватаю Крис за запястье.
– Я знаю классное место… – Она спрыгивает с барного стула вслед за мной.
Мы выбираемся на улицу, хохоча и пошатываясь.
Я не была такой пьяной лет пять. Я хочу быть пьяной.
Софийка у родителей на даче, завтра утром я могу без ограничений умирать от похмелья.
