У меня и правда тесновато. С учетом того, что последние два дня Влад вел свои дела из моей постели, а Кристина, обнаружив его утром на кухне, подавилась средством для ополаскивания рта.
– Тебе лучше знать. Я в общагах никогда не была.
– Разумеется.
Опускаю руки и обнимаю его за талию, спрашивая:
– Надеюсь, ты не собираешься сделать какую-нибудь дурь? Например, подсунуть мне свое кольцо на глазах у всех?
– Нет… – Я чувствую, как он улыбается мне в волосы. – Я не так примитивен. Я предложу его тебе с охуенной помпой.
Мне так хорошо в его руках, что даже немного страшно от того, какой я могу быть счастливой…
– Это не значит, что я его приму.
– Мне придется рискнуть.
– Влад… – запрокинув голову, смотрю в его лицо, становясь серьезной. – Я пока не готова… Я не знаю, хочу я вообще замуж или нет.
– Я же сказал: значит, мне придется рискнуть.
Фыркнув, выпутываюсь из его рук и возвращаюсь к овощам. Их надо порезать в салат. Обернувшись через плечо, говорю:
– Ты тоже помой руки и обработай их антисептиком. Отцу не нужны лишние микробы.
– Я не подведу дедулю Ала, – пародирует Влад голос Софийки, удаляясь по коридору.
Когда семья собиралась за одним столом в последний раз, моя жизнь выглядела совершенно по-другому, и каждый ее член, кроме Софийки, это понимает.
Слава богу, ни один них не берется комментировать эти изменения, они слишком громкие для всех и местами невероятные, поэтому я рада, что никто их не касается.
Самое невероятное во всем этом, конечно же, мужчина, сидящий рядом со мной, но Градский просочился в жизнь моей семьи так незаметно и основательно, будто и не отсутствовал пять лет.
Сегодня Софи назвала его папой столько раз, что это слово теперь у всех вызывает улыбку.
– Япония? – мама округляет глаза, роняя на тарелку приборы.
Софи смотрит на нее с любопытством, вертя головой и перескакивая глазами с лица своей бабушки на мое. Перед дочерью стоит пюре, котлетки и нарезка овощей, но сейчас ее больше интересует происходящее вне тарелки.
Я тоже откладываю приборы.
Несмотря на то что мои родители много путешествуют, для них все, что находится восточнее Байкала, – нечто абстрактное и размытое, ведь они никогда не сядут в самолет, если полет будет длиться больше четырех часов.
Кристина гипнотизирует взглядом бокал вина, пытаясь слиться с обивкой стула.
Лев Градский выглядит заинтересованным.
Брови моего брата взмывают вверх.
Отец делает то же самое. Изображает удивленное лицо, но его глаза сияют восторгом. Сидя во главе стола, он говорит с улыбкой:
– Все же музыка… я, пожалуй, очень счастлив, Арина…
– Но Япония! – восклицает мама. – Это так далеко… и люди там немного странные…
– Просто они язычники, – бормочет Андрей.
– Разве? – удивляется она, поворачиваясь к нему. – Во что же они верят?
– В силы природы, – голос Влада вплывает в разговор.
Его рука лежит на моей коленке под столом, и это чертовски отвлекает.
Отец откашливается, требуя внимания. Диета уже сожгла десять килограмм его веса, тем не менее он бодрый как никогда.
– Японцам повезло. – Поднимает он бокал с водой. – Они будут слушать игру моей дочери, стало быть, вкус у них отличный. За тебя, родная.
Я посылаю ему благодарную улыбку.
Именно он усадил меня за инструмент своей матери в мой первый раз. Кажется, я все же смогу оправдать его надежды.
– У вас есть что-нибудь покрепче? – спрашивает Андрей, оглядываясь.
– Не припомню, – вздыхает мама. – Япония… может быть, выберешь какую-нибудь другую страну, милая? – она накрывает мою руку своей и смотрит почти с мольбой. – Что-нибудь поближе.
– Не я выбираю, – говорю ей осторожно. – У меня не так много предложений.
– И сколько их? – интересуется мой брат.
– Одно.
И это не самое лучшее предложение, зато оно есть!
– Для начала неплохо, – слегка улыбается. – Стало быть, ты увольняешься?
– Да.
– Думал, может, ты захочешь со мной посоветоваться, перед тем как принимать решение.
– Я и советуюсь! Я хочу попробовать, Андрей.
– Я планировал донести, что ты можешь на меня рассчитывать. Если бы знал, что ты хочешь гастролировать, давно нашел бы тебе импресарио и контракт поприличнее.
– Ты понимаешь, как это звучит?
– Как?
– Цинично и обидно, – поясняю.
– Это звучит по-взрослому.
Вокруг нас тишина.
Я вдруг понимаю, что Градский тоже мог это сделать. Найти мне контракт. Но ему хватило ума этого не делать, иначе это обесценило бы мой талант. И все мои усилия.
Смотрю в его глаза, повернув голову, и он выглядит так, будто мысли мои читает.
Убрав с моего колена руку, кладет ее на стол и бесшумно стучит по нему своими длинными пальцами, бросая на Андрея взгляд исподлобья.
– Меня устраивает мой контракт, – тоже смотрю на брата. – Он позволит мне набраться опыта, а не шагать выше своей головы. Ты и так для меня много сделал, без тебя я бы вряд ли получала такую зарплату при отсутствии опыта.
– Ты ее отработала. – Он задумчиво покачивает вино в бокале. – Поручу юристам проверить твое предложение, – говорит наконец. – И вообще все это мероприятие.
– Я уже этим занимаюсь, – произносит Градский.
