Он целует ее макушку, на секунду прикрывая глаза.
Внутри меня взрывается какой-то пузырь, заряженный дофамином. Регулярное нахождение Градского рядом в принципе смешивает и взбалтывает мои гормоны, поэтому я не удивляюсь тому, что веду себя как сумасшедшая. И как озабоченная.
– Здравствуй, София! – Лев протягивает руку и щекочет пальцем ее пухлую щечку, на что Софийка отвечает хихиканьем. – Ты, кажется, еще подросла.
– На метр, – показывает она ровно сантиметр между пальчиками.
Мы все смеемся.
– Проходите. – Отделяюсь от кухонного шкафа, к которому привалилась бедром. – Я возьму ваше пальто.
Отец Влада кивает, улыбаясь немного рассеянно, будто мыслями на секунду уплыл в другое измерение.
– Софи, покажи дедушке, где столовая, и проследи, чтобы он помыл руки, – прошу дочь, вешая в шкаф у входа пальто.
– Хорошо! У нас дедуля Ал приехал из больницы. У нас ко… кара…
– Карантин, – заканчиваю я за нее.
– У меня теперь два дедушки! Я вас познакомлю, – вдруг начинает суетиться дочь, пытаясь слезть с рук отца.
– Почту за честь.
Взяв Льва за руку, Софи тянет его в коридор, быстро что-то лепеча про свое мыло с блестками.
Подойдя в Градскому со спины, стягиваю с его плеч кожаную куртку, говоря:
– Разреши?
Он опускает руки, позволяя себя раздеть.
Сделав это, я прижимаюсь губами между его лопаток, вдыхая запах серой футболки.
– Ты пахнешь дождем, – сообщаю, отправляя его куртку в шкаф.
– А ты сексом.
– Влад! – Хлопаю его по руке, которой он обнимает меня за талию, приподняв над полом. – Здесь уши везде!
– Они знают, что такое секс. Иначе никого из нас тут сегодня не было бы.
Став носочками на его ботинки, обнимаю за шею и тянусь за поцелуем.
Мы делаем это медленно.
Его рука сжимает мою талию, вторая обнимает щеку.
От легкого соприкосновения наших языков голова у меня чуть-чуть кружится.
Глажу его шею, пока он играет с моими губами, слегка колясь двухдневной щетиной.
Мы не виделись с сегодняшнего утра. Разъехались по делам после того, как вместе отвезли Софи в сад.
Входная дверь хлопает еще раз, и голос моего брата заставляет разорвать поцелуй.
– Вы это делали и пять лет назад? – бросает он раздраженно, снимая куртку. – Я, наверное, был слепой.
– Не наверное. – Кристина закрывает дверь, возникая за его спиной. – Привет, ну и ливень! Сколько сюда будет ехать такси?
– Я же сказал, что привезу тебя и отвезу, – лает Андрей, переобуваясь в домашние тапки.
Крис топчется на пороге, не торопясь раздеваться. Под пальто на ней блузка и брюки, из чего заключаю, что они приехали сюда прямо из офиса.
– Насчет первого ты вообще не спрашивал, – ощетинивается она, уперев руки в бока. – У вас семейный обед. Что я здесь забыла?
– Ты практически выросла в этой семье, так что не задавай дебильных вопросов. Не выводи меня из себя больше, чем уже вывела.
– Да ты просто псих, – бросает подруга. – Мне, чтобы вывести тебя из себя, даже делать ничего не нужно.
– Раздевайся, Крис. У нас еды на целый тибетский монастырь, – говорю примирительно.
Сегодня мне не хочется слушать, как эти двое обмениваются «любезностями». Честно говоря, они своим противостоянием оба меня достали.
Она нехотя и немного вяло стягивает с себя пальто, бросая на своего босса свирепый взгляд.
– Не хочу ставить родителей в известность о том, что считаю тебя говном, – Андрей протягивает ладонь Владу.
– Мудро, – Градский не мешкая отвечает на рукопожатие.
– Идем… – Брат ловит Кристину за локоть и тащит за собой в коридор. – Побудь немного хорошей девочкой.
Проводив их глазами, я делаю то, что минуту назад делала моя дочь: кладу голову на плечо Градского, а руку на его грудь, секунду осязая, как ровно стучит его сердце.
После нашей ссоры в том отеле я думала над тем, что он сказал. Думала и злилась оттого, что он прав. Я наказывала его всеми доступными мне способами, зная, что все равно сдамся. Ведь все эти пять лет я не искала любви не потому, что выгорела, а потому, что от любви любви не ищут.
Я любила его все эти пять лет, каждый день видя его в своем ребенке. И я наказывала его за то, что он… не дал нам тогда шанса.
Он не может помешать мне искать себя. Теперь мне кажется, что помешать мне это делать не может ничто и никто. Потому что я… знаю, чего хочу. А Градский это батарейка, от которой я черпаю очень много энергии и вдохновения.
– Ты предлагаешь мне на ужин себя? – Его губы задевают мой висок.
– Нет, индейку с овощами. Я очень рада, что ты не заразился вегетарианством у тибетских чудаков.
– Я знал, что рано или поздно вернусь, а без мяса в России холодно.
Тихо прыскаю от смеха, понимая, что и этому я должна верить. Тому, что он собирался вернуться. Из-за меня. Если я этого не сделаю, моя обида будет пробуждаться опять и опять. Я уже слила ее на него и не хочу делать это постоянно. Ведь я люблю его. Всегда только его. Только его одного.
– Я рассчитываю на то, что сегодня мы поедем ко мне. В твоей квартире слишком тесно, – бормочет Влад. – Мы как в общаге – трахаемся под одеялом. Еще и пианино смотрит.
Снова улыбаюсь.
