Андрей полощет вином рот, будто перекатывая в голове информацию.
– Я могла бы поехать с тобой… – не очень уверенно говорит мама. – Помочь первое время…
– Спасибо, но я ведь уже не маленькая. И ты нужна папе.
– Я тоже не маленький… – бормочет он.
– А как же Софи? – вздыхает мама.
– Она поедет со мной. И Влад тоже…
– Будете жить во грехе? – интересуется Андрей.
– Андрей… – булькает мама. – Где твоя тактичность?
Я смотрю на брата с предупреждением.
– Я что-то ее подрастерял, – сообщает брат. – Кажется, был слишком тактичным всю свою жизнь.
– Ты был отличным парнем, – Влад прерывает свое молчание. – Тактичность тебе идет.
Крис давится вином.
Повернувшись к ней, Андрей пару раз
– Кто-нибудь хочет добавки? – включает мама дипломата.
– Я бы не отказался, – подает голос Лев.
Следующий час мы посвящаем болтовне и обсуждению Японии, которая Градскому знакома не понаслышке, ведь он и там успел пожить.
Мне вдруг кажется, что я ревную его к этим путешествиям и к тому, с какой теплотой он освещает некоторые моменты своей жизни. Спасает то, что ни одной детали из нашей с ним собственной истории он не потерял. Он хранил их в своей голове. Педантично, как хирург. Чтобы в один прекрасный момент обрушить на меня эту истину как доказательство того, что для меня в его голове тоже всегда находилось место.
Пока мама отправляется за чайным сервизом, а отец вместе с Софи устраивает нашему новому гостю экскурсию по дому, я убираю со стола, попросив Крис оставаться на месте и мне не помогать.
– Кто-нибудь хочет в бар? – объявляет Андрей, складывая на груди руки. – Я угощаю.
– Я собираюсь домой, – отзывается Крис. – Мне нужно немного от тебя отдохнуть. У меня от тебя голова болит.
– Ты едешь, – сообщает ей Андрей. – Вы двое тоже, – обводит пальцем в воздухе нас с Градским.
– Я слышал, вы с Рязанцевым «разводитесь».
Это даже не вопрос. Просто утверждение.
В ответ на него Андрей с саркастической усмешкой болтает в стакане третью порцию виски.
В его планах на сегодня явно значилось надраться. Кто я такой, чтобы мешать?
Судя по всему, он собирается ненадолго сдохнуть, чтобы восстановить ресурсы.
В моем бокале безалкогольное пиво, напиваться – уже больше двух лет не мой способ снимать напряжение, а может, дело в том, что я перестал его в себе копить.
Гребаное умиротворение. Вот что теперь я потребляю на завтрак, обед и ужин.
Обернувшись через плечо, нахожу на маленьком танцполе Арину. В компании своей подруги она плавно вертится под музыку, и амплитуда достаточно заводящая, чтобы возникло желание хорошенько Моцарта оттрахать, задрав струящуюся юбку в цветочек и уложив ее ноги себе на плечи.
Ее маленькая сумка лежит в кармане моей куртки. Я бы предпочел увидеть в своей ванной парную зубную щетку, но Моцарт располагается в моем личном пространстве как шахматный стратег. Точечно и незаметно захватывает клетку за клеткой вот такими безобидными гвоздями вроде этой сумки в моем кармане.
Хлебнув пива, перевожу глаза на ее брата.
– Быстро же новости разлетаются, – замечает Беккер, обыскав взглядом бар.
– Это значит, что за твоим бизнесом пристально следят.
– Это комплимент?
– Да. Ты можешь собой гордиться.
Глотает виски, чуть кривится и хлопает пустым бокалом по барной стойке.
Прикидываю, насколько высока вероятность того, что волочь его в квартиру придется мне. Тут даже гадать не стоит. Мой друг изначально так и планировал, иначе не поволок бы с собой мою ненавистную рожу.
– Как-то сидел и думал, – рассуждает он. – Меня все вокруг хотят поиметь, а получается только у тех, кому доверял. Пора иметь всех самому, – поясняет он свой «развод».
– Я тебе не враг, Беккер. Никогда им не был и не собираюсь становиться.
– Действительно. Ты просто самый мирный мудак на планете.
– Я люблю ее.
– Ты ей чуть жизнь не испоганил.
Этот хук по моей и так засранной карме вызывает прилив раздражения. Я тоже не люблю, когда меня имеют, блять. Поэтому с толком и расстановкой объясняю своему другу:
– Ты зря думаешь, что Арина не умеет давать сдачи. Если она и не набивала по жизни кулаки, никому не позволит набивать их о себя. Ни Рязанцеву, ни любому другому мужику. Вообще никому. А знаешь почему?
– Просвети.
– Потому что у нее неубиваемая тяга к совершенству, и если какое-нибудь дерьмо рядом с ней начнет слишком сильно фонить, она от него избавится.
– Теперь я должен быть спокоен?
– Ты должен быть спокоен, потому что я никогда не дам ее в обиду. Никому. Даже тебе.
Он машет пальцами, прося бармена ему повторить.
Я знаю, что их «развод» с Рязанцевым еще в процессе оформления. На рынке пока никто не знает условий этой сделки до конца, включая меня, но мне не по хер на его дела. Он почти моя семья.
– Может, нужен совет финансового консультанта? – предлагаю, крутя в ладони пиво. – Кто твой новый партнер?
– Никто. Рязанцев заберет китайский кусок.
– Это твоя сделка? Ты поимел его, отвалив китайский кусок?
