– Я был неправ, полагая, что Виктория значит больше для тебя, чем ты хотел бы показать?
У меня сводит челюсть, но я не отвечаю.
– Она тебе что-нибудь объяснила? – спрашивает он. – Зачем она прибилась к вам?
– Давайте притворимся, что нет, не объяснила, – вмешивается Ройс. – Введи нас в курс дела, Перкинс. Сейчас же.
– Хорошо… – кивает он. – Думаю, лучше начать с самого начала… Когда Виктория родилась, ее украли у матери и увезли в поместье Грейвенов. Она росла в полной изоляции. Ее кормили и одевали, но не разговаривали с ней. Там была какая-то учительница, но я сомневаюсь, что между ними был настоящий контакт…
Все это дерьмо я уже знаю, но пусть ребята послушают.
– У девочки был сад, за которым она ухаживала, и больше ничего. Даже имени.
– До Меро, – догадывается Рэйвен.
– Да, – снова кивает Перкинс. – Попробуйте представить, она никогда не видела мира за пределами своей комнаты и сада, и тут появляется Меро Малкари, по сути, обменявший ее у Донли. Она превратилась в объект обожания, по крайней мере она сама так понимала. Меро был для нее всем, и она слепо следовала за ним. Но приехав сюда, она начала задаваться вопросами, которые точно не понравились бы Меро.
– Насколько я понял, он наконец был готов вернуться домой, в наш город, – перебиваю я. – И он попросил Викторию приехать первой… Ее задача состояла в том, чтобы найти секрет, о котором больше никто не знал. И она начала с того, кого считала самым слабым звеном.
Перкинс, должно быть, видит мое сомнение и спешит вставить:
– Нет, это не ты, Кэптен.
– Мэллори, – догадывается Мэддок.
Перкинс кивает.
– Да. Он поселил Викторию в отеле на неделю, но ей потребовалось всего двенадцать часов. За это время она узнала все, что можно было узнать об этом городе, о Брейшо, о Грейвенах и так далее. Но самое главное – Виктория знала, что Меро сделает с тем, что ей удалось раскопать. Впервые она столкнулась с моральным выбором и поступила так, как сочла нужным. Через неделю она вернулась к человеку, которого боготворила до этого момента, и солгала ему прямо в лицо. Она сделала это, чтобы спасти ребенка, к которому не имела никакого отношения.
– Меро знал, что она лгала.
– Да, – говорит Перкинс. – Он жестоко наказал ее за это, но она была нужна ему в будущем, поэтому он позаботился о том, чтобы этого никто не видел.
Этот негодяй изрезал ее, но сделал так, чтобы новые шрамы смешались со старыми, оставленными шипами плюща. Напоминание о том, что она не свободна, заперта навсегда.
– Еще раз повторю, Меро связывал с ней свое будущее, и с того момента, как она у него появилась, он следил за тем, чтобы она была готова к разного рода неожиданностям…
– Он научил ее защищаться, – шепчет Рэйвен.
– Да, – кивает Перкинс. – На свою беду. Она сопротивлялась и победила.
– Виктория появилась у меня на пороге окровавленная и слабая. Я был готов послать ее куда подальше, подумал, что она какая-то сумасшедшая, ищущая легких денег, но она пригрозила разоблачить меня как твоего биологического отца. – Перкинс смотрит на меня, и на его губах появляется легкая улыбка. – Все еще не уверен, как она догадалась.
– Она умная, – вылетает у меня.
– Ты прав, – соглашается он. – Я не знал, что с ней делать, и в конце концов арендовал небольшое помещение на окраине города, чтобы поселить ее там. Мэллори исчезла неделю спустя.
– Мэллори переехала к ней.
– Я узнал об этом позже, но да, – подтверждает Перкинс. – Пока Мэллори была беременной, Виктория пробралась к вам, ребята. Она убедила меня связать ее с Ролландом и поехала к нему. Я был удивлен, когда он так легко предоставил ей безопасное место в школьном общежитии. Тут, конечно, Мейбл помогла. Но Виктория не собиралась строить против вас козни – наоборот, она хотела помочь, но единственным известным ей способом.
– Найти и выдать нам секреты, – хмурится Мэддок.
– Ты сказал, что Меро обменял Викторию?
Подбородок Перкинса чуть-чуть опускается, как будто он ждал, что я спрошу.
– Зачем ему это делать? То, что в ней была кровь Грейвенов, ничего не означало, они на нее не претендовали. Зачем она была ему нужна? – не понимаю я.
– Продолжай, Перкинс, – раздается голос нашего отца; Ролланд стоит на крыльце и слушает наш разговор. – Он задал тебе вопрос. Отвечай.
Мы все смотрим на Перкинса.
– Меро мог бы взять любую девушку и превратить ее в личную машину мести. Но он хотел добавить к мести оскорбление. Ему нужна была дочь служанки Грейвена, невинная маленькая девочка. Мать этой девочки Ролланд пытался спасти, как поступил бы всякий благородный человек, он бы и девочку спас, в то время как Меро отказался от собственного сына, которого родила служанка Брейшо.
– Что… – протягивает Ройс.
