Внутри я разделилась. Будто сразу две Лилии живут во мне одновременно. Одна трясется от страха, забралась куда-то в дальний уголок души и, зажмурив глаза, ждет, что будет дальше. Другая Лилия — спокойна и собрана. Чуткими нервами ощущает каждое шевеление и готова дать отпор любому, кто приблизится.
Шаг за шагом я приближаюсь к металлической лестнице. Поднимаюсь на второй этаж, и, перебравшись через ограждение, отодвигаю тканевое полотно. Прикрыв за собой решетчатую дверь, настороженно вглядываюсь в темноту. Кажется, и тут никого. Сделав пару шагов вперед, берусь за обод железной лестницы. Металл отдается во мне пульсирующим холодом но, вместо того, что успокоить, наоборот учащает сердцебиение. Что-то не так в странном полумраке за спиной. Пытаясь не поддаваться панике, оглядываюсь еще раз. И понимаю, в чем дело — вокруг стало заметно светлее. Нет, я еще находилась в том же каменном мешке, что и прежде, но теперь мне не нужно прибегать к внутреннему зрению, чтобы осмотреться. Неясный свет, как в вагоне поезда, вошедшего в туннель, позволяет мне вновь убедиться, что я одна. Понимаю, лучшее, что сейчас можно сделать, это просто ждать. Отступаю к стене. В левой руке меч, который почему-то не кажется таким легким, как прежде. Я контролирую оба выхода из пещерной комнаты. Немного успокоилась — не появится же враг прямо из воздуха. Не проходит и минуты, как далекие капающие звуки дополняются едва слышными шагами. Когда кто-то ставит ногу в тяжелом, желтом ботинке на верхнюю ступень лестницы, эхо звука будто проникает куда-то вглубь солнечного сплетения. Меня будто окатывает ведром липкого ужаса. Какие там волки, какие мечи, какие полеты…. Я снова просто дрожащая от страха маленькая девочка. Титаническим усилием заставляю себя успокоиться. Что бы там ни было, ожидание опасности в сто раз хуже самой опасности. Спускающийся некто не торопится почтить меня своим присутствием. Задерживается на каждой ступеньке. Наконец, я его увидела. Внешне, кажется, человек. На нем поношенный допотопный плащ, выцветшие джинсы и уже упомянутые желтые ботинки. Слегка спутанные каштановые волосы давно следовало бы подстричь, а когда он чуть поворачивает голову, я вижу, на его висках блестят дужки очков. Когда он спускается до конца и поворачивается, я вижу перед собой невзрачного мужчину, чуть за сорок. Во всем его облике сквозит усталость. Слишком светлыми голубыми глазами он долго и пристально изучает меня. Потом отходит к небольшому валуну и усаживается на него. Вот так. И как спрашивается, я должна реагировать на все это? Мужчина не торопится с разговором. Я так же продолжаю смотреть на него, с остервенением сжимая выставленный вперед меч. Понимаю, смотрится это немного глупо. Рука сама медленно разжимается, но легче мне не стало. Мысли все еще путаются, но теперь уже от непонятного волнения. Будто я пришла на самый важный экзамен. «Профессор» снимает очки и трет глаза тыльной стороной ладони. Снова надевает прямоугольные стекляшки и, кивает на алмазный меч:
— Ты большая молодец.
…
— Без него все пропало бы.
Не понимаю, довериться ощущениям и расслабиться или ждать диверсии? Нет, не таким я представляла себе врага! Единственное, что могу промямлить:
— Вы — тот самый Шульган, великий и ужасный?
Мужчина улыбается, приоткрыв ряд белоснежных зубов, и отвечает вопросом на вопрос:
— Не похож, да?
Я пристально вглядываюсь в его глаза. За отеческой мягкостью в них будто блеснула сталь клинка.
— Ты снова пришла за ним?
Каким-то шестым чувством понимаю, что речь идет о Даниле. Да-да, именно за ним! Всхлипнула. Дурацкое положение — хороша буду, если разревусь прямо здесь!
— Ты сильная и храбрая. Ты пришла биться за него, даже не задумавшись, а пошел бы он за тобой?
— При чем тут…
Но мне не дают договорить:
— Да, прости, это лишнее. Я так долго не говорил с людьми. Забыл, какие они. С духами, моими нынешними собеседниками обходимся без любезностей. Ты можешь верить мне или не верить, но правда в том, что вернуть Данила без меня не сможешь.
— Зачем вы его удерживаете?
— Я?!
В голубых глазах вижу искреннее изумление.
— Ты думаешь, я решил заманить тебя сюда с помощью него?
— Господи, я-то вам зачем?
Шульган смотрит на меня совсем уж пронзительно, будто видит насквозь.
— Ты совсем-совсем ничего не помнишь?
Судорожно пытаюсь убедить себя, он лжет. Но какая сейчас разница — я и без того кругом одурачена. Хрустальный замок иллюзий вот-вот рассыплется на куски, а я так недолго жила в чудесной сказке, Совсем не хочу с ней прощаться. Да, я сейчас готова поверить во что угодно. Медленно качаю головой.
— Нет. Не понимаю.
— Ну, что ж. Тогда пошли.
Обратно Шульган лезет быстрее. Дурацкие желтые ботинки исчезают в полутьме, когда я только берусь за длинный металлический поручень.
— Если бы я хотел что-нибудь с тобой сделать, я бы это уже сделал. Поднимайся скорее, не бойся.
