В кармане чирикнул телефон. Ну разумеется, Некромант как почуял идеальный момент.
«Как путешествие, юный Скайуокер? Регионы ощутили мощь Темной стороны?»
«В полной мере!» — совершенно честно ответил Марек.
Как и в путешествии на Байкал, Марек чувствовал, что начинает теряться во времени и пространстве. Хотя, казалось бы, между этими поездками не было ничего общего. Вместо огромных перегонов в колонне — относительно короткие отрезки от точки до точки, вместо стоянок в поле — кафе на заправках и мотели, а в Твери они заселились вообще в классическую многоэтажную гостиницу, с коврами, длинными коридорами и безумно вежливой администрацией. Что характерно, эта самая администрация бровью не повела, когда в эту обстановку ввалились пять неформалов, да еще трое из них выглядят как только что из горячей точки. Похоже, здесь видели и не такое. Мареку стало смешно — когда-то, в другой галактике, он никак иначе не представлял поездку на отдых! Да и Вэл, скорее всего, тоже, судя по тому, как мрачно он озирался по сторонам. «Перезапись», — шепнул Марек, и Вэл облегченно улыбнулся.
Да вообще, если сравнивать с байкальским прохватом, это путешествие было насквозь цивилизованным. Каждая ночевка — в городе или в самых ближайших окрестностях, из запасов в машине — разве что несколько бутылок воды, остальное все равно на жаре превратится невесть во что и сплющится в багажнике, так что проще доехать до следующей остановки и перекусить нормально, что-то забыли или потеряли — не проблема заменить опять же в ближайшем городе. И, пожалуй, при всем уважении к Орде Марек чувствовал, что это подходит ему больше. Нет, если опять принесется куча шалых байкеров и позовет с собой — он не станет отказываться, но если решать ему — то пусть путешествие будет таким.
Но что точно было общего — это то самое ощущение дороги, в котором счет дней и километров растворяется за ненадобностью. При необходимости, разумеется, можно было хоть по фотографиям в телефоне уточнить, когда они уехали из Нижнего, что все-таки было раньше — Кострома или Кинешма и сколько дней они уже путешествуют. Только вот необходимости не было. Может быть, они уже завтра развернутся домой, а может, будут кататься еще месяц — неважно. Как дорога ляжет.
Вот Углич Марек запомнил. Там они зацепили хвост какой-то экскурсии (Марек в который раз посмеялся, вспоминая рассказы, как вне жилых комплексов лучше вообще не находиться на открытом воздухе) и послушали про царевича Дмитрия. Отличник Вэл, разумеется, и так все знал, но Мареку было интересно про все эти разборки за престол. Вот тоже — всегда считал историю самым унылым предметом, а там, оказывается, очень даже занятные вещи творились, если не заниматься только долбежкой миллиона дат! А потом экскурсия ушла, Марек сел на ступени, где, если верить экскурсоводу, вот это все и происходило, и долго рисовал глубокую синеву куполов и золотые звезды на них, и вообще весь этот яркий день. И упорно казалось, что пятна то ли лишайников, то ли ржавчины внизу — та самая засохшая кровь. Ерунда, конечно, сколько веков прошло. И все же на рисунке Марека эти пятна крови тоже появились. Того же оттенка, что настоящие пятна его собственной крови, которой он успел уделать и этот блокнот. Как раз вроде бы в Кинешме — или все-таки Костроме, черт бы побрал эти похожие названия! Нет, Кострома, Кинешма — маленький город, там все было спокойно, как и в Угличе, а вот в пригороде Костромы их и вынесло на очередных охотничков. А скорее даже наоборот — Марек до сих пор помнил почти физически повисшее в воздухе настроение тех парней: вот отлично, треклятые Внешние сами засветились лучше некуда, сейчас получат за весь свой беспредел! Получили, правда, как раз охотнички, вроде бы не ушел никто. Но и Марек потом несколько дней отлеживался в мотеле, а у Вэла появилась пара новых шрамов на правой руке. И совсем новый блокнот, купленный в Нижнем, украсился ржавыми пятнами. Марек невесело усмехался, что это уже традиция.
В Великом Новгороде, как оказалось, у Джерри были знакомые среди местных Внешних. Еще из Твери она написала некоему Вадиму, и Марек даже не сразу понял, почему Джерри на долю секунды покосилась в его сторону. Ну да, они ведь познакомились, когда он был еще Пассажиром, и тогда его звали так же… Но Мареку уже было сложно представить, что когда-то это имя имело к нему отношение. О мелком Вадике он реально думал, как о ком-то другом. Тот пацан действительно погиб под колесами экспресса и окончательно исчез со смертью Птахи.