– Фрэнк тоже повзрослел, – сказала я.
– Ты говоришь таким тоном, как будто это хорошо.
– А разве нет?
– Для Фрэнка – плохо. Такие, как он, в раннем детстве очаровательны. А когда вырастают, волшебство уходит, они становятся одинокими и живут в подвале материнского дома. При условии, что у матери еще есть дом.
– Не волнуйтесь, Фрэнк справится, – сказала я.
– Хватит болтать!
Вот и поговорили по душам…
В утренней пробке на три мили от школы до дома у нас ушло полчаса.
– Не забудь забрать Фрэнка после уроков, – напомнила мне Мими, выходя из машины.
– Конечно.
– Я оставила им твой номер.
– Хорошо. Уроки заканчиваются в четырнадцать пятьдесят шесть, правильно?
– Вроде того.
Мими сбросила туфли на высоких каблуках, выбранные для нее Фрэнком, засунула в них перчатки и вошла в дом, держа в одной руке туфли, а другой разматывая стильный платок из футболки.
Я лелеяла надежду, что мы сдадим Фрэнка в школу и вместе примемся за работу. Мими убила эту надежду, хлопнув дверью кабинета у меня перед носом. Я постояла пару минут под дверью, раздумывая, не постучать ли. Очень уж хотелось с чистой совестью доложить мистеру Варгасу, что я делаю все возможное для продвижения работы. Сделав несколько глубоких вдохов, я собралась с силами и занесла руку, только постучать не успела. Мими распахнула дверь и заорала:
– Что ты сопишь тут под дверью? Ждешь, что я тебя позову? Так вот, запомни раз и навсегда: нечего тебе здесь делать! Ты мешаешь! Проваливай!
Она захлопнула дверь и яростно забарабанила на машинке.
«Ладно, – подумала я. – Ни за что больше не постучу в неурочное время. Даже если она сама попросит. Пусть хоть пожар!»
Суеверный человек подумал бы на моем месте, что я накликала беду.
У себя в комнате я вымыла руки, приложила к лицу мокрое полотенце и посчитала до ста, после чего переоделась в шорты, сунула в карман мобильный и отправилась в комнату Фрэнка. За последних пару месяцев мальчик вытянулся на глазах, и я давно планировала избавиться от одежды, которую ему не следовало надевать в приличном обществе. В его присутствии об этом нечего было и думать.
Кстати, для мальчика, эксцентричному гардеробу которого позавидовал бы даже артист, ранее известный как Принс, обстановка комнаты была почти спартанской. Белые стены. Простая кровать и тумбочка, уместные в монашеской келье. Только в изголовье вместо распятия – студийный портрет Бастера Китона. На письменном столе – потрепанный словарь и медицинский справочник тысяча девятьсот семнадцатого года, принадлежавший, очевидно, доктору Фрэнку. Те самые механические будильники, вновь показывающие разное неправильное время.
Почетное место занимала в комнате гардеробная, напичканная огромным количеством встроенных элементов: шкафы, шкафчики, ящички, вешалки, крючки, полки для обуви, полочки с картонками для шляп, туалетный столик со складным тройным зеркалом, которое можно регулировать, чтобы посмотреть на себя сбоку и сзади. Дверцы и выдвижные ящики комодов открывались с помощью маленьких латунных колец, за которые надо потянуть. Фрэнк объяснил мне, что такая система применяется в оснащении яхт, ведь случайная волна может привести к тому, что ничего не подозревающий яхтсмен натолкнется на торчащую из дверцы ручку и нарушит безупречную гладкость своей загорелой кожи. Удачное решение и для молодого человека, впавшего в ярость из-за пропажи своего любимого широкого пояса для смокинга. Еще одно полезное дополнение для взбеленившегося модника – небольшой ковер в восточном стиле – мягкий, плотный, по сути, единственный красивый ковер на весь дом. Вместо иллюминатора в потолке имелся большой люк, который заливал гардеробную естественным светом – просто незаменимым, когда надо отличить темно-синие носки от черных или антрацитово-серых.
Одно плохо – льющееся в иллюминатор солнце, вкупе с привязанностью Фрэнка к плотным пиджакам, длинным рукавам и твиду, превратило гардеробную в огромную духовку. Через двадцать минут я готова была променять всю эту неземную роскошь на жалкую каморку в Бушвике с видом на вентиляционную шахту. Я вышла попить водички.
Мими перестала печатать, и я остановилась над кухонной раковиной, гадая, чем она занимается. Читает рукопись и делает пометки? Спит? Вероятно, теперь, когда Фрэнк в школе, она хотела бы порадоваться тишине и спокойствию в доме, да только не может выйти из кабинета, не наткнувшись на меня.
Споласкивая стакан, я обратила внимание, что во дворе чего-то не хватает. Точно, машины! Ключи тоже пропали. Мими вновь села за руль? Надо же, молодец! Надеюсь, с правами у нее все в порядке.
Еще вчера я бы не удержалась от искушения ворваться в кабинет – быстренько пропылесосить и смести пыль, а заодно и взглянуть, как там что. А после того как она окрысилась на меня за то, что я дышу под дверью, – нет уж, спасибо. Представив выражение ее лица, если она вернется и застукает меня над рукописью, – в лучшем случае скептическое, я поспешно вернулась в гардеробную.
