Я так увлеклась разбором вещей, что испуганно взвизгнула, когда в кармане шортов завыл койот, не сразу сообразив, что это мобильный. Очевидно, Фрэнк изменил стандартные настройки и на моем телефоне, чтобы я могла без труда узнать свой звонок в оживленном помещении. Например, в гардеробной.
Звонили из школы.
– Это Паула из администрации, – проскрипел в трубку хрипловатый, хотя вполне дружелюбный голос. – Вам нужно приехать за Фрэнком.
– Что случилось? – спросила я.
– Учительница говорит, что он мешает вести урок. Ой, секундочку. Что? Не плачь, лапуля, объясни спокойно.
Звонок внезапно прервался.
О господи! Она говорила это Фрэнку? С ним что-то случилось? Он обидел другого ребенка? Поджег с помощью солнечного луча и монокля противный учебник математики? От этого ребенка можно ожидать чего угодно.
Я схватила отобранную стопку одежды, унесла в свою комнату и засунула под кровать. Пробегая по коридору, я услышала, что Мими вновь стучит на машинке. Значит, «Мерседес» вновь в моем распоряжении. Половина двенадцатого. Я быстро соорудила сэндвич и написала записку.
«Еду за Фрэнком пораньше».
Я бухнула поднос на пол, сунула записку под дверь и убежала, не постучав.
Через десять минут я подкатила к школе. Должно быть, я ворвалась в приемную с перепуганным видом. Женщина за столом сказала:
– Не волнуйтесь. С рукой ничего страшного. Мы приложили лед и зафиксировали повязкой. Этого достаточно, чтобы доехать до больницы.
– С чьей рукой? Он сломал кому-то руку?
– Кто «он»? Вы разве не мама Фионы?
– Я вообще не мама. Я приехала за Фрэнком Бэннингом.
– Ой, я подумала, что вы мама новенькой третьеклассницы.
Да что же это такое? Мне всего двадцать четыре. Неужели я похожа на мать девятилетнего ребенка? Ах да, это же Голливуд. Значит, похожа.
– Веселенький первый день в новой школе, – продолжала женщина.
– Фрэнк сломал руку третьекласснице?
– Фиона представила себя астронавтом и спрыгнула с качелей. В ее возрасте пора соображать, что так делать нельзя. Фрэнк не имеет к этому никакого отношения. Правда, с этим мальчиком постоянно что-то случается, благослови его господь. Вы Элис?
Я узнала скрипучий голос Паулы.
– Да, а вы Паула? Что с Фрэнком?
– Ох, золотце, разве я не сказала? Обычно это первое, что я говорю. «Я звоню из школы, бла-бла-бла, с вашим ребенком все в порядке». Извините. Как раз во время нашего разговора вошла Фиона, ее рука висела под странным углом, и это выбило меня из колеи. Вы можете забрать Фрэнка в классе номер пять. Только сначала распишитесь.
Паула протянула мне шариковую ручку. У нее была добродушная улыбка, пышные волосы карамельного цвета и очки, а на шее красовалось макаронное ожерелье – мне делали такие дети, когда я работала в садике.
– Вы можете объяснить, что случилось? – спросила я.
– Честно говоря, нет. Знаю только, что ничего плохого. Просто у Фрэнка бывают трудные дни. Передайте ему, что я буду скучать. Мы всегда обедаем вместе. Я его до смерти люблю.
Я уже задумывалась, как проходят дни Фрэнка в школе. Теперь я получила об этом некоторое представление.
Значит, я все-таки познакомлюсь с учительницей. Фрэнк лежал на спине прямо у порога в классе номер пять, напоминая нечто среднее между полосатым дверным ковриком и поверженной статуей коммунистического диктатора.
– Здравствуйте, – сказала учительница. – Я мисс Пеппе. А вы, должно быть, Элис.
Мы стояли под дверью, чтобы она могла говорить со мной, не выпуская из поля зрения детей.
– Мы боялись, что вы не приедете до ланча.
– Что случилось?
– У него перегрузка. Учительница третьего класса предупреждала меня, что это может случиться. Когда Фрэнк перевозбуждается, он вскакивает с места и бежит к выходу. Он хочет выбежать, но при мысли о том, что ждет его за пределами класса, волнуется еще больше. Поэтому он ложится на пороге и замирает, и тогда дети не могут выйти из класса. Они же не хотят через него переступать.
– Прекрасно их понимаю.
Я присела на корточки перед Фрэнком. С закрытыми глазами он выглядел удивительно безмятежным.
– Что с тобой, Фрэнк? – спросила я.
– Я хотел выйти в уборную и вдруг оказался здесь. Подозреваю, что я уснул, потому что мы все время занимались математикой. Послушай, Элис, если мама спросит, скажи ей, пожалуйста, что я ничем не швырялся, кроме самого себя.
– Вставай, Фрэнк, – сказала я. – Немедленно.
– Нет уж, благодарю покорно, – отрезал Фрэнк и распахнул глаза.
– Вижу, ты передумала по поводу юбки, – добавил он и вновь опустил веки.
– Вам придется поднимать его самой, – сообщила мне мисс Пеппе. – Нам не разрешают. Его мать такая хрупкая, не представляю, как ей удается. Она обещала предупредить вас, что, возможно, Фрэнка придется забрать до окончания уроков.
Я прокрутила в памяти утро и поняла, что Мими именно это и сказала. Завуалированно.
Я вновь наклонилась над Фрэнком.
– Чтобы тебя поднять, мне придется до тебя дотронуться.
– Ничего страшного, – сказал он. – Можешь дотрагиваться, пока не овладела искусством левитации.
