Дарина вдруг вспомнила взгляд, каким смотрел на неё Александр. Интересно, он на всех так смотрит – иронично и немного удивлённо, словно наблюдает за поведением забавной зверушки? В желании отогнать от себя этот навязчивый образ девушка раздражённо тряхнула копной волос, которые по мере высыхания начали вновь скручиваться в непослушные локоны. Однако, ярко-голубые глаза окаймлённые темными ресницами и с чуть насмешливым прищуром, безо всяких угрызений совести, продолжали упорно преследовать её в видениях.
6.
К счастью для Дарины, следующий день не преподнёс ей никаких неприятных неожиданностей. Девушка провела его в привычном для себя режиме: утром сходила на пляж, после обеда прогулялась по окрестностям, сделала несколько удачных, как ей хотелось бы думать, снимков, а ближе к вечеру неторопливо прошлась по местному рынку, где купила персиков и много спелой, сладкой черешни.
Вечером, уютно расположившись в плетёном кресле на своей небольшой терраске, и поставив тарелку с намытыми ягодами себе на колени, она любовалась видом на горы, рельефы которых освещались багровыми лучами закатного солнца. Наслаждаясь вкусом сочной черешни, Дарина то и дело поглядывала на свой мольберт, стоявший неподалёку и манивший к себе белоснежным листом. Окружающий пейзаж так и просился быть запечатлённым в акварели. Подчиняясь вдохновенному порыву, Дарина решительно отставила блюдо с ягодами в сторону, подошла к мольберту и открыла краски.
На юге вечер наступает стремительно и вскоре очертания гор неизбежно начали размываться, скрываясь за сумеречной мглой. На террасе сработали датчики движения, и автоматически включилась подсветка. Дарина, совершенно не замечая этого, продолжала творить! Словно погрузившись в транс, она уверенными движениями наносила новые краски, не останавливаясь ни на минуту. Прошло немало времени, прежде чем, разведя голубую акварель, она, наконец, добавила на полотно последний штрих. И тут, словно очнувшись, девушка уставилась на своё творение, ошеломлённо моргая: с листа бумаги, на фоне едва обозначенных горных вершин, небесно-голубыми глазами, оттенёнными пушистыми ресницами, на неё смотрел актёр и, что особенно обидно, нагло усмехался.
– Ну, и что ты тут делаешь?! – возмущённо воскликнула художница, будто портрет мог ей ответить.
– Нет, это уже слишком! – сама себе объявила Дарина и, подхватив с кресла тарелку с черешней, стремительно вернулась в номер, плотно затворив за собой балконную дверь, словно опасаясь, что герой с портрета может последовать за ней.
Какое-то время девушка шагала по комнате, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё эмоциями, состоящими, главным образом из досады и раздражения на саму себя.
– Так, прекрати! – наконец, приказала она себе. – В общем-то, что такого произошло? Абсолютно ничего! Парень из соседнего номера, с внешностью античного бога, помог тебе в затруднительной ситуации. И всё! Немедленно выкини из головы всю эту историю и просто продолжай наслаждаться отдыхом! – Дарина несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, приводя свои мысли и чувства в порядок. После чего, взглянув на часы, она вдруг обнаружила, что безнадёжно опоздала на ужин…
На следующее утро, Дарина вышла из своего номера и опасливо покосилась на соседнюю дверь. От туда не доносилось ни звука. Кто их знает, этих артистов, может, съёмки уже закончились, или все киношники отправившись на другую натуру, съехав из этого отеля. "Тем лучше!" – постаралась убедить себя Дарина. На ходу подхватив свои буйно вьющиеся от влажного климата волосы, она закрутила их в высокий свободный пучок и с гордо поднятой головой отправилась к лифту.
К завтраку Дарина припозднилась и большая часть отдыхающих уже отправились кто на экскурсии, кто на пляж. Общая столовая была полупустой. Со шведского стола Дарина, набрала в тарелки уже привычный для себя набор, состоящий из омлета, свежих овощей и фруктов. С подносом в руках она направилась за свободный столик, располагавшийся в тени деревьев на открытой террасе с видом на море. Меланхолично поглощая салат из помидор с фетой, девушка, вдруг краем уха, уловила пару выражений, донёсшихся до неё со стороны столика, стоящего неподалёку. Эти выражения, вопреки желанию девушки, заставили её прислушаться. Две дамы пенсионного возраста увлечённо что-то обсуждали, то и дело выразительно, с придыханием, произнося: "киношники", "съёмки" и "артисты". Их шляпы с большими изогнутыми полями, украшенные яркими искусственными цветами, то сходились и тогда тон голосов понижался до заговорщического, то расходились, усиленно при этом покачиваясь. "…Приезжают посреди ночи…" – доносилось до Дарины. – "…топот, двери хлопают…", "…а вы видели эту, актрису, как её…", "…взяла автограф!..»
