– Вы не знаете, во что впутываетесь.
Гордон обернулся.
– Вы не знаете, во что впутываетесь, – повторила Марго. – С ними шутки плохи. Всегда следите за тем, что происходит у вас за спиной.
Сказав это, она захлопнула дверь.
Гордон пожал плечами. Что с ним могут сделать? И кого нужно бояться? Застрелят? Это Будапешт, а не Чикаго.
На улице Гордон повернул налево, к площади Кронпринца Рудольфа. Выйдя на кольцевой проспект Святого Иштвана, он ощутил дуновение холодного ветра с Дуная. Поежился. Над мостом Маргариты собирались темные тучи. Гордон плотнее запахнул пальто, подойдя к трамвайной остановке. Вдалеке поблескивали огни Театра комедии, перед которым останавливались дорогие машины. Когда ветер на секунду стих, Гордон услышал музыку, доносившуюся из кофейни поблизости.
Трамвай со звоном подъехал к остановке. Гордон сел в него и вышел на Берлинской площади. Как и всегда, перед Западным вокзалом все суетились. Здание только и делало, что извергало из себя прибывших и поглощало отбывающих. Жигмонд остановился перед часами Модиано и оглянулся на трамвайную остановку. Ему показалось, будто его преследуют. Но никого подозрительного он не заметил, хотя, конечно, откуда ему знать, кого в таких ситуациях подозревать.
Перед гостиницей «Вест-Энд» суетились молодые люди в попытках определиться, могут ли они позволить себе комнату за шестьдесят пенгё в месяц или лучше пойти дальше и там найдется что-нибудь подешевле. На огромном плакате перед пивной «Виг» говорилось: «Сегодня вечером оркестр Берты Тюрке исполняет музыку шрамли». Гордон покачал головой. А когда они ее не исполняют? Было что-то чарующее в Берлинской площади со всей ее суетой, неиссякаемой толпой людей, постоянно звенящими трамваями, орущими среди дня таксистами, полицейскими свистками, чиновниками, держащими путь от съемной квартиры до ближайшей пивной, бедными провинциальными мальчишками и мужчинами, оставившими своих жен.
Посреди площади, в центре круглого пешеходного островка, в нижней части часов Модиано работала табачная лавка. Гордон часто покупал там сигареты, ветеран войны и сегодня радостно его поприветствовал:
– Господин репортер! Вам как обычно?
– Давайте, – кивнул Гордон и сунул турецкие сигареты в карман. – Как дело идет, Крамер?
– Даже не спрашивайте, – махнул рукой мужчина со щетинистым лицом. – Знаете, министр финансов Фабини наверняка хотел как лучше, но в итоге мы пострадали.
– Вы о том, что он запретил аренду газет?
– Прошу покорнейше, ведь не было никаких проблем. Зайдет мужчина, попросит табака, одновременно полистает газетку. Что ж, это проблема, что ли? Постоянным клиентам я давал газеты и журналы за пару филлеров. – Мужчина покачал головой и самодовольно продолжил: – Но если мне возвращали порванную газету, ее нужно было оплатить! Я бы не сказал, что в месяц выходило много денег, пара пенгё, ну ладно, скажем, десять. А теперь нельзя. Нельзя просто так полистать газетку, потому что это запрещено на уровне министра финансов.
Гордон понимающе кивнул и вышел из магазинчика. Прогулялся по кольцевому проспекту Марии Терезии до улицы Подманицки, там свернул и вышел на улицу Йокаи. Суета улицы Надьмезё здесь едва ощущалась. Из закусочной на углу улицы Хорн доносились сказочные ароматы, Гордон чуть было не заглянул внутрь, но сегодня он изрядно устал, и хотелось скорее прийти домой. В начале улицы Ловаг было тихо, спокойно, но чем ближе Жигмонд подходил к улице Надьмезё, тем громче звучала какофония пештского Бродвея. Он взглянул на часы, было уже семь. Отлично, как раз успеет умыться, переодеться, потому что «Ночь в опере» начинается только в восемь в «Западном кинотеатре», в начале кольцевого проспекта Елизаветы. Гордон не стыдился своей любви к братьям Маркс, а также того, что хотя бы раз в неделю старался смотреть всемирное вещание «Фокс». Его уже немного утомили постоянные военные сводки об Абиссинии и гражданской войне в Испании, но иногда все же здесь передавали и отчеты о событиях в Америке. Из последнего, например, президент Рузвельт…
– Не подскажете, который час? – к Гордону неожиданно подошел мужчина в шляпе.
Жигмонд поднял взгляд и почувствовал – дело нечисто, но уже ничего не успевал сделать. Он хотел пройти дальше, но как раз в этот момент кто-то схватил его руки и заломил их за спину. Репортер попробовал посмотреть, кто это, но шляпа съехала на глаза. Он тщетно пытался освободить руки – их сжимала чья-то железная хватка. Нападавший затащил его в подворотню. Второй мужчина остановился прямо перед ним и одним движением сорвал с него шляпу – теперь Гордон мог поднять голову. Он не видел лица мужчины, стоящего перед ним, – тот стоял спиной к уличному фонарю. Жигмонд хотел было закричать, но понял, что в этом нет смысла. Что бы он ни сделал, им потребуется лишь пара секунд, чтобы с ним разобраться. Один удар, один выстрел, и все.
