Мужчина, стоявший сзади, крепко держал свою жертву. Гордон пытался поймать взгляд мужчины, стоявшего впереди, но ему это никак не удавалось. И тогда тот резко ударил Гордона в живот. Репортер согнулся пополам, почувствовав рвотный рефлекс. Мужчина, стоявший сзади, продолжал крепко его держать. Гордон знал, что так делать нельзя, но, готовясь к следующему удару, все же напряг мышцы живота. Удар причинил адскую боль. На глаза навернулись слезы. Ноги подкосились. Он пытался дышать, но не мог. Как будто у него в животе спрятали свинцовый шар и от удара металл медленно начал течь прямо в легкие. Гордон делал все возможное, чтобы не поддаться панике. Мужчина снова поднял руку для удара, и Жигмонд попытался расслабить тело. Удар уже не доставил такой сильной боли, но по животу прошла судорога, и снова начался приступ тошноты. Гордону на ум пришла дурацкая мысль: хорошо, что он не поужинал в закусочной. Потому что тогда, вдобавок к рвотному рефлексу, его бы еще и вывернуло.
Мужчина снова поднял взгляд, но Гордон так и не разглядел его лица. Зато репортер отлично расслышал, как пальцы мужчины хрустят, пока тот сжимает руку в кулак. Он даже не заметил удар, который был нанесен уже не по животу, а по подбородку. Только почувствовал, как у него треснула губа, и услышал, как со скрежетом сдвинулись челюсти. Тогда мужчина, стоявший сзади, отпустил его. Гордон рухнул на землю, как марионетка, которую резко отпустили. Голова со стуком приземлилась на камни. Он почувствовал, как по лбу потекла кровь. Язык он не прикусил – видимо, что-то с матчей по боксу ему все же запомнилось. «Язык к небу, не шевелить, не думать ни о чем, просто прижать». Лежа на земле, он сделал попытку сплюнуть, но не вышло. Слюни, смешавшиеся с кровью, потекли по уголкам рта. Мужчина в шляпе склонился над ним.
– Не вздумайте продолжать, – прошипел он.
Гордон посмотрел ему в лицо. Он мало что рассмотрел, но того, что увидел, было вполне достаточно. Гордон заметил его рот, если это можно было так назвать. Нижняя губа отвисла, на нижней челюсти почти не было зубов, да и на верхней были только клыки. Надо ртом располагался до безобразия искривленный нос. Гордон представить не мог, как его обладатель вообще дышит.
– Не вздумай продолжать, а то твоя хорошенькая девушка не будет такой хорошенькой, если ей тоже придется набить морду, – продолжил мужчина.
Услышав это, Гордон заскулил. И зря. Снова подступила тошнота, изо рта хлынула кровь. Кривоносый мужчина выпрямился, отряхнул штаны и отступил назад. Затем с такой силой пнул репортера в живот потертым ботинком, что у того потемнело в глазах. И он даже не заметил, как мужчина на прощание хорошенько врезал ему по почкам. Гордон очнулся только тогда, когда мужчина наступил каблуком ему на правую ладонь и надавил, будто пытаясь потушить окурок. В этот момент на улицу свернула машина, и двое мужчин растаяли как дым.
Гордон ни на чем не мог сконцентрироваться, кроме боли, но чувствовал, что это единственный способ не потерять сознание. Он лежал как бездомный пьяница, которых нередко можно увидеть перед кабаками на проспекте Уллёи. Гордон медленно переборол тошноту. Попытался подняться, опираясь на правую руку, но его пронзила острая боль. Перевернулся на спину, перекатился на тротуар, опираясь на левую руку, медленно сел. Прислонился спиной к стене и ощупал правую руку. Даже от легкого прикосновения по ней пробегала судорога. Несмотря на мучительную боль, Гордон ощупал каждый палец. Все пальцы, кроме указательного, шевелились нормально, и только этот один торчал под неестественным углом. Дальше он проверил запястье. Оно шевелилось вправо и влево, иногда, правда, издавая хруст. Все движения сопровождались болью. Вскоре дыхание пришло в норму. Гордон закрыл глаза и начал осторожно дышать все глубже и глубже. Сначала каждый вдох вызывал приступы рвоты, но уже через пять минут тошнота прошла. Гордон не спешил, он знал, что помощи ждать неоткуда.
По тротуару шла пара. Женщина была одета в черное короткое вечернее платье и норковую шубу, на мужчине был смокинг, шляпа, пальто из верблюжьей шерсти. Увидев избитую, грязную, окровавленную фигуру, они торопливо перешли на противоположную сторону. Гордон подождал еще пару минут. Собравшись с силами, попробовал подняться. Не получилось. В животе и в руке ощущалась колющая боль. Прижав спину к стене, он принялся выталкивать себя вверх. Почти полностью выпрямившись, он почувствовал, что фундамент закончился и началась кирпичная кладка. Глубоко вздохнув, Жигмонд руками оперся выше колен и выпрямился. Голова закружилась. Он оперся о стену, чтобы не упасть. Кровь стекала по лбу и заливала глаза. Гордон вытер ее рукавом пальто.
