Геллерт махнул Чомору, чтобы тот заводил машину. Зрачки Гордона сузились, пока он наблюдал за Владимиром, который по-прежнему смотрел в окно. Чомор свернул с улицы Батори на проспект Императора Вильгельма, оттуда – на улицу Надьмезё и остановился на углу улицы Ловаг. Детектив вышел из машины, открыл заднюю дверь. Только тогда Геллерт взглянул на Гордона, но ничего не сказал. Чомор помог репортеру встать с сиденья, снова сел в машину и поехал на проспект Андраши.
Жигмонд позвонил в ворота, затем прислонился к стенке. Через пару секунду Иванчик уже открывал дверь.
– Как хорошо, что вы вернулись, господин репортер, – взволнованно произнес дворник.
Помогая Гордону подняться по лестнице, Иванчик заметил:
– Господин доктор очень злится, что вы пропали.
В глазах открывшего дверь Мора действительно читалась ярость, но, когда он увидел Гордона, черты его лица смягчились.
– В спальню, – указал он Иванчику, закрыл дверь и помог дворнику.
Гордона посадили на кровать. Мор снял с него пальто и передал дворнику.
– Повесьте на вешалку, любезный.
Мужчина кивнул и собрался уйти.
– Погодите, – окликнул его старик. – Вот вам два пенгё. Пусть нам принесут что-нибудь на обед из пивной «Виг».
Иванчик снова кивнул:
– Так точно, будет сделано.
Когда дворник закрыл за собой дверь, Мор посмотрел на Гордона, который пытался выцепить сигарету из портсигара. Старик помог, подал огня.
– Где тебя носило?
– Давайте не сейчас. Потом расскажу, – ответил Гордон. – Лучше вы скажите, что смогли узнать.
– Было нелегко, – начал Мор. – Угадай, скольких человек я встретил на улице? По домам же я не мог звонить.
– И как вы поступили?
– Не важно, главное, что дело сделано, – отмахнулся старик.
– Я в вас не сомневался.
– Так вот, отца того самого Шломо – потому что всего их трое – зовут раввин Шайеле Рав Тейтельбаум. Ты о нем что-нибудь слышал?
– Нет, – Гордон покачал головой. – А должен был?
– Говорят, это один из умнейших раввинов. Наверное, так и есть.
– Почему?
– Потому что, почуяв беду, он сразу принял меры.
– Какую беду?
– Поговаривают, что Шломо ухаживал за дочкой торговца Сёллёши.
– За Фанни, – кивнул Гордон.
– Если сам все знаешь, зачем меня отправлял?
– Дедушка, я не знал. Вам удалось поговорить с Шломо?
Старик разочарованно покачал головой:
– Не удалось.
– Ну, тогда я поговорю.
– И ты не поговоришь.
– Почему?
– Потому что полтора месяца назад раввин Тейтельбаум посадил сына на поезд до Гамбурга, а оттуда – на корабль до Нью-Йорка. Там Шломо будет ходить в раввинское училище.
– И там он будет далеко от Фанни. – Гордон потушил сигарету.
Раздался звонок в дверь. Мор встал, вскоре он появился с доставщиком.
– Добрый человек принес пёркёльт из петуха, – сообщил Мор. – С галушками и маринованными огурцами. Не очень диетично, но как раз то, что тебе надо.
Мор ушел на кухню и вернулся с подносом, на котором стояла глубокая тарелка с пёркёльтом, маленькая тарелочка с огурцами, а рядом лежал кусок хлеба.
Гордон набросился на еду, как голодный волк. Он не чувствовал раны на губах, не замечал, что приходится есть левой рукой. Когда он доел, Мор забрал поднос и вынес его на кухню. Вернувшись в комнату, обнаружил Гордона спящим на боку. Он тяжело и беспокойно дышал, даже когда Мор зашторил окна. Старик взял «Поваренную книгу Гурмана», сел в гостиной и принялся внимательно читать.
Гордон проснулся от неприятного шума. Плача, скуля. Ему казалось, что он приходил в себя после беспокойного сна добрую четверть часа, на самом же деле не прошло и минуты. Все тело болело, ныло, Гордон поднялся на ноги и медленно пошел к телефону. Мор лежал на диване в гостиной и храпел. Пускай хоть целая телефонная станция разрывается от звонков – ему все нипочем. К тому времени, когда Гордон добрался до телефона, звонок оборвался. Через пару минут он раздался снова.
– Жигмонд, – послышался далекий тревожный голос Кристины.
– Да. Что-то случилось?
– Случилось? Не знаю. Кажется, да.
– Что такое?
– Я проснулась четверть часа назад. У меня возникло плохое предчувствие, я резко открыла глаза, а в животе что-то сжалось. Встала и посмотрела, нет ли кого чужого в квартире. Но никого не было. Я пошла проверить, закрыта ли дверь. И тогда увидела на стекле листок бумаги.
Гордон сел в кресло.
– Я открыла дверь, – продолжила Кристина. – Это была одна из ваших статей. Потом я посмотрела на коврик. Там лежала курица со свернутой шеей.
– А дальше?
– На статье красными чернилами было написано: «Тупая курица, если не скажешь ему прекратить, мы и тебе свернем шею». Жигмонд, вы меня слышите?
– Конечно, – ответил Гордон. – Положите трубку, не впускайте никого, я пришлю к вам Мора. Сам не могу прийти, у меня дела. Дедушка привезет вас ко мне. Не открывайте дверь никому, кроме него.
– Но, Жигмонд…
– Что вы все Жигмонд да Жигмонд? Сейчас не до пререканий, делайте то, что я сказал, – ответил Гордон и положил трубку.
Он зашел в ванную, надел халат и сел на стул перед диваном.
– Дедушка, – позвал он старика, – дедушка, проснитесь.
Но Мор продолжал храпеть. Тогда Гордон его легонько толкнул:
– Дедушка, вставайте!
