– Хочу, – ответил Гордон. – Аппетит приходит во время еды. Вот увидите. Сядем у камина, закажем бутылку вина, спокойно поужинаем, а потом уже поговорим в гостинице, если захотите.
Баршонь выглянул из кухни, а через минуту уже подошел к ним с подносом.
– Р-р-рюмочка для аппетита, – сказал он и поставил на стол виноградную палинку.
Гордон отпил совсем чуть-чуть, но Кристина сразу опрокинула всю рюмку.
– Принесите бутылку красного вина, если есть, – посмотрела она на охотника.
Тот кивнул и пошел на кухню. Гордон помог девушке снять пальто, выдвинул для нее стул. Цёвек покуривал, сидя за столом в углу, молча смотрел на них и во взгляде Гордона прочитал, что сейчас лучше их не беспокоить.
Баршонь поставил перед Кристиной жаркое из оленины с картофельными шариками и блюдечко с черничным вареньем, перед Гордоном – блюдо из майолики с мясом дикого кабана с картофелем, а Цёвеку отнес гуляш из фасоли в глубокой тарелке. Баршонь тоже как будто что-то почувствовал, потому что не пошел обратно на кухню, а сел за соседний столик и присоединился к разговору. Сначала Гордон разозлился, что охотник не оставляет их в покое, но потом заметил, что Кристина получает огромное удовольствие от жизнерадостных, зачастую рассказанных с самоиронией историй охотника. С вином пришел и аппетит: она ела оленину, как будто несколько дней не видела пищи. Теперь Гордон благодарно слушал Баршоня, а Кристина не только ела, но и пила. К концу ужина на дне бутылки осталось вино, пожалуй, на один бокал. Глаза у девушки уже закрывались. Гордон попросил счет и расплатился. Хозяин проводил их до машины.
– Я оч-ч-чень рад, что вы приехали, – улыбнулся охотник. – Ждем вас снова.
Цёвек завел автомобиль, не успели они отъехать от охотничьего дома, как Кристина уже уснула, опустив голову Гордону на плечо.
Она проснулась, только когда они уже подъехали к гостинице.
– Мы приехали?
– Да, – ответил Гордон и помог ей выйти из машины, затем жестом показал Цёвеку, чтобы тот не уезжал.
Поднявшись в комнату, девушка уселась на край кровати и попробовала раздеться. Гордон помог ей, затем укутал ее в одеяло. Через пару минут Кристина уже спала крепким сном.
Репортер сел за письменный стол, взял фирменный бланк и после долгих попыток все же нашел то положение, в котором мог нормально держать ручку. Он наклонился над бумагой и начал медленно писать:
«КРИСТИНА, Я УЕХАЛ В ПЕШТ. НЕ ХОТЕЛ ВАС БУДИТЬ. НАДЕЮСЬ, ВЫ ХОРОШО СПАЛИ. К ТОМУ МОМЕНТУ, КАК ЦЁВЕК ПРИВЕЗЕТ ВАС ОБРАТНО, Я БУДУ ЗНАТЬ УЖЕ НАМНОГО БОЛЬШЕ. НО СЕЙЧАС НЕ МОГУ С ВАМИ ОСТАТЬСЯ. ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ОГОРЧЕНЫ, ЗНАЮ, ЧТО ЗЛИТЕСЬ, НО ПРОШУ ВАС НЕ ЗЛИТЬСЯ БОЛЬШЕ НУЖНОГО. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ С ВАМИ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ. НАДЕЮСЬ, Я НЕ ПРАВ, НО ЭТИ ЛЮДИ НА ВСЕ СПОСОБНЫ. Я ДОЛЖЕН ДЕЙСТВОВАТЬ БЫСТРО, ЧТОБЫ ИХ ОПЕРЕДИТЬ. МАШИНУ Я ОСТАВЛЮ ВАМ. ДО ОБЕДА НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ НАЗАД. ПОЕЗЖАЙТЕ К МОРУ, А НЕ ДОМОЙ. Я ПОТОМ ВСЕ ВАМ ОБЪЯСНЮ».
Гордон положил письмо на тумбочку, взял чемодан и тихо вышел из комнаты.
На стойке администрации он спросил, когда отъезжает последний поезд в Пешт. Мужчина посмотрел на часы.
– В восемь, но я сомневаюсь, что вы успеете.
– Я постараюсь, – сказал Гордон. – Дайте быстро счет. Дама выезжает завтра. Посчитайте еще один завтрак и обед и оставьте десять пенгё на чай.
Через пару мгновений ему уже вручили счет. Гордон даже не удивился, увидев сумму. Заполнил чек на пятьдесят пенгё, передал администратору и поспешил к машине.
– Ну, Цёвек, погнали, нам нужно успеть на восьмичасовой поезд.
– А госпожа?
– Вы отвезете ее в Пешт завтра.
Цёвек запрыгнул в машину, хрустнул пальцами, включил передачу и в сумасшедшем темпе погнал «опель» так, что он, скрипя колесами, затормозил перед вокзалом без двух минут восемь.
– Возьмите, тут пятьдесят пенгё, на два дня хватит? – Гордон протянул шоферу три банкноты.
– Да, благодарю. Вполне хватит, – ответил Цёвек.
– Завтра не отправляйтесь раньше двух часов, и отвезите даму на Кёрёнд.
– Вы имеете в виду площадь Гитлера?
– Да, я имею в виду ее, – кивнул Гордон, взял чемодан и побежал на вокзал. Проводник уже подавал сигнал, но репортер успел запрыгнуть в поезд. Сел в пустое купе и натянул шляпу на лицо. Проводник разбудил его только у Дёндёша. Гордон купил билет и оставшуюся дорогу до Пешта сидел, уставившись в черноту за окном и думая о том, где он начнет среду и где ее закончит.
