Гордон следил за каждым мало-мальским движением Сёллёши. Пока он был уверен во всем, что говорил. Однако на этом моменте скорее делал догадки. Поскольку лицо хозяина дома вздрогнуло, Гордон понял, что попал в цель, и продолжил.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – обратился он к мужчине, который по-прежнему сидел неподвижно, отгородившись облаком дыма. – Ясно. Тогда я не ошибся. Значит, вы и ваши приятели-политики наведываетесь к Рыжей Марго.
– Что вы сидите как вкопанный? – завопила жена и одним движением сбила со стола стоявший на краю телефон. – Вы думали, я не знала? Теперь я даже имя ее знаю, жалкий вы негодяй! Рыжая Марго. Такой же, как все!
– Короче говоря, вам в руки попал альбом, – продолжил Гордон, – или каталог, если хотите. Я не удивлюсь, если окажется, что вы пошли в Парламент только ради этого. Чтобы посмотреть фотографию новой девушки. Но возможно, вы видели каталог не в Парламенте, а где-то в другом месте. Не важно, это не имеет значения. Вы открыли каталог и увидели свою дочь. Обнаженную, зазывающую – все в традициях фотографий, которые делал Шкублич. Даже представить не могу, что вы испытали, обнаружив своего ребенка в каталоге проституток. – Гордон взглянул на Сёллёши. – Вы все равно не признаетесь, а гадать я не хочу.
– Так вот откуда эта фотография, – пробормотала женщина.
На ней лица не было. Она доковыляла до дивана и села.
– Именно оттуда, – кивнул Гордон. – Не будем забывать, что муж ничего вам об этом не сказал, как, собственно, и вы не сказали ему о том, что виделись с Фанни. И даже не один раз. И при каждой встрече давали ей деньги.
Сёллёши сидел так же неподвижно, только перевел взгляд на жену.
– Но вы понятия не имели, зачем вашей дочери деньги.
Женщина молча покачала головой.
– Она собирала деньги на билет до Америки, чтобы поехать вслед за Шломо и чтобы у них было на что жить, пока они не найдут работу.
Гордон наклонился вперед.
– Иными словами, уже в конце сентября вы оба знали, чем занимается ваша дочь. Может, даже раньше. Только друг с другом не обсуждали. Вы, – Гордон посмотрел на женщину, – наняли частного детектива, чтобы тот выяснил, чем Фанни зарабатывает на жизнь. Детектив не только выяснил это, но и раздобыл фотографию.
Гордон замолчал, положил свои заметки на стол и продолжил уже без них.
– Вы оба прекрасно знали, что с ней случилось и в кого она превратилась. Вы, – репортер снова посмотрел на женщину, – пытались с ней говорить, достучаться до нее, образумить. А вы, – он повернулся к мужчине, – выбрали иной путь. Вы понимали: всплыви на поверхность информация о том, с чьей дочерью кувыркаются ваши приятели-политики, – вам конец. Могу представить, какие вопросы тогда посыпались бы на вас. Пока что все закрывали на вас глаза. На то, что вы мошенник. И отказавшийся от веры еврей, который ведет бизнес с немцами. В этом, конечно, нет ничего странного и постыдного. Только вот титул витязя… Но с вами вели дела не потому, что вы витязь Андраш Сёллёшхеди Сёллёши, а потому, что знали: у вас водятся деньги, и много, раз вы смогли такое провернуть. В противном случае какие у вас заслуги? – спросил он у Сёллёши. – За какие такие заслуги вы получили титул витязя?
Мужчина молча слушал.
– Вы никогда не вмешивались в политику, и пускай я не знаю, какой партии вы платили, но подозреваю, что это была Партия национального единства. Потому-то они с вами и дружили. Из-за денег. Думаете, ваши приятели-политики не знают, что вы еврей? Знают. Знают и то, что теперь вы католик. Но если кто-нибудь пронюхает, что ваша дочь проститутка, ублажающая депутатов, которая к тому же собирается снова принять иудаизм, чтобы выйти замуж за сына раввина… – Здесь Гордон выдержал театральную паузу, чтобы его слова повисли в тишине гостиной. – Давайте не будем забывать и то, что тем временем Муссолини оккупировал Абиссинию, и это пришлось вам как нельзя кстати. Теперь кофе нужно было покупать у него, а не у негуса. А так как вы были на хорошем счету у немцев, вероятно, могли бы поторговаться с итальянцами и выбить себе цену [27]пониже.
Гордон взглянул на Сёллёши.
– Думаете, я не посмотрел биржевой курс? Думаете, не знаю, сколько вы зарабатываете на центнере кофе? Если вы, ссылаясь на тяжелое положение, поднимете цену центнера хотя бы на десять рейхсмарок, уже этим получите гигантскую прибыль.
Гордон встал, подошел к бутылкам и налил себе виски. Лицо Сёллёши медленно налилось краской. Сломленная женщина следила за репортером непонимающим взглядом.
