– Тогда вы сказали своему секретарю, – гость снова сел, – чтобы он разобрался. Ведь секретарю, я прав? – Гордон поднял взгляд на Сёллёши. – Я принимаю молчание за утвердительный ответ. Ваш секретарь откуда-то раздобыл Пойву, дисквалифицированного боксера, этого спившегося борова, который должен был запугать вашу дочь. Не до смерти, а совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы она вернулась домой. И тогда бы все кончилось. Шестого числа Пойва нашел Фанни. Не думаю, что вы поручили бы убить свою дочь, я с трудом бы в это поверил. – Гордон покачал головой. – Беда в том, что ваш секретарь выбрал едва ли не самого неподходящего исполнителя. Он не особо видел разницу между беззащитной девушкой и крепким мужчиной. Вы хотели, чтобы он слегка ударил ее пару раз, забрал деньги, после чего Фанни прибежала бы домой, к вам. А ведь так и могло произойти, но сомневаюсь, что ваша дочь еще хоть раз ступила бы на порог этого дома. Если интересно, могу во всех подробностях описать, что произошло той ночью, Пойва заставил меня прочувствовать то же самое на собственной шкуре. Да, госпожа, – кивнул Гордон жене Сёллёши, – ваш муж и на меня натравил этого головореза, разница в том, что я выжил, а ваша дочь – нет. У Пойвы, посмотрим правде в глаза, тоже не входило в планы ее убивать. Он хотел ее запугать. Ударил в живот. Я выжил, потому что знал, к чему готовиться, но вашу дочь Пойва только одним своим появлением застал врасплох, а потом еще и ударил, сжав руку в кулак. Вы же умный человек. – Гордон повернулся к Сёллёши. – Я думаю, вы не сказали секретарю, кто эта девушка, которую Пойве предстояло избить. Рассудок вы все-таки не потеряли. Пойва же не испытывал никаких угрызений совести. По-моему, у него в принципе нет совести, но это не важно. Девушка умерла, Пойва вытащил у нее из ридикюля деньги, около тысячи пенгё, и пошел по своим делам, даже не обернувшись. Узнав, что случилось с дочерью, вы тут же засуетились. Отправились к Барци, ведь так?
Мужчина молчал.
– Думаю, да. Что вы ему сказали, чтобы он остановил расследование? Как вы его убедили, что Владимир Геллерт не должен заниматься этим делом?
Сёллёши молча стряхнул пепел с сигары.
– Говорите уже, вы, несчастный! – прикрикнула на него жена и подняла телефон с пола. – Говорите, чтоб вам пусто было, или я сейчас же придушу вас этим проводом.
Сёллёши презрительно на нее посмотрел.
– Я сказал ему, что меня шантажировала проститутка. Если я ей не заплачу, она раструбит о наших отношениях.
– И вы сами наняли человека, чтобы он с ней разобрался, но боитесь, что в ходе следствия нападут на ваш след, – кивнул Гордон. – И все же этого недостаточно. Что нового в том, что люди вроде вас покупают удовольствия за деньги?
– Ничего, – ответил Сёллёши. – Барци и сам это знал. Все знали. Но я хотел, чтобы он отнесся к проблеме серьезно. Я сказал ему, что… эта проститутка… – он еле выдавил из себя это слово, – не только этим меня шантажировала, но и кое-чем другим.
– Чем же?
– Что я то же самое делаю с мальчиками, – равнодушно ответил Сёллёши.
– Что «то же самое» вы делаете? – завопила жена, окончательно выйдя из себя.
– Ничего я не делаю, – презрительно посмотрел на нее муж. – Но этим действительно можно было шантажировать. Мне нужно было назвать вескую причину, чтобы Барци отнесся к моей просьбе серьезно. Подумаешь, прикончили проститутку, заводить из-за этого дело абсолютно не обязательно.
– Вы сдались государственному секретарю, – медленно произнес Гордон. – Решили, пусть Барци лучше подозревает вас в содомии, чем узнает, что ваша дочь стала элитной проституткой, потому что захотела выйти замуж за еврея. Вы даже не побоялись, что Иштван Цар натравит на вас своих людей.
– Это еще кто?
– Цар – детектив пятой группы. Специализируется на преступлениях против нравственности. Он охотится за урнингами. Не смотрите на меня так, будто не знали этого.
– А я понятия не имею, что такое урнинги. – Женщина взглянула на Гордона.
– На жаргоне так называют гомосексуалистов, – ответил тот. – Многие из них уже бывали за решеткой. Выходит, вы готовы были пойти на этот риск – риск попасть в тюрьму, – лишь бы не выяснилась правда о вашей дочери.
– Можно сказать и так.
– А Барци с радостью и полной готовностью остановил расследование Геллерта. Потому что эта информация, которой вы добровольно с ним поделились, фактически позволяла ему держать заряженный револьвер у вашего виска. Причем постоянно.
Жена Сёллёши подняла взгляд на мужа:
– Вы…
– Ну же, закончите предложение!
Женщина не отвечала. Она вперила взгляд в пустоту. Телефон выпал у нее из рук.
Гордон кивнул.
– Барци передал Козме, а Козма передал Геллерту. Ясно. Именно об этом и разговаривал министр внутренних дел с детективом на похоронах.
– Как? – спросила женщина.
– А Геллерт тогда же передал Козме, что вы что-то вынюхиваете, – сказал мужчина, даже не обратив внимания на жену.
– И по тому же самому каналу информация дошла и до вас, – продолжил Гордон. – Поэтому вы натравили на меня Пойву.
