– Тогда чего вы хотите?
– Чтобы вы меня выслушали, – ответил Гордон. Затем он рассказал Кристине все, что произошло с тех пор, как он вернулся из Лиллафюреда. Кристина молча слушала, не перебивала вопросами, не кивала, просто сидела и любовалась городом.
– И что вы собираетесь делать? – спросила она, когда Жигмонд закончил рассказ.
– Остался еще Пойва.
– Что вы будете с ним делать? – Кристина посмотрела на Гордона. – Побьете?
– Не издевайтесь, – махнул тот рукой. – Что мне с того, что он меня избил?
– Жигмонд, признайтесь по крайней мере мне, что он голыми руками может свернуть вам шею. Если не можете признаться себе, то хотя бы мне признайтесь. Вы хотите расплатиться с ним, – заявила Кристина.
– Наверное, вы правы, – кивнул Гордон. – Но все не так просто.
– В мире нет ничего простого.
– Пойва считает, что только ему можно играть не по правилам.
– Даже знать не хочу, что у вас на уме.
– Точно?
– Мне надо собираться.
Гордон натянул шляпу на лоб.
– Но ведь не сегодня вечером?
– Нет, не сегодня, – ответила Кристина. – Отвезите меня домой.
– Хорошо. – Гордон встал. – Пойдемте.
Цёвек дремал на руле. Гордон постучал по стеклу, тот сразу же поднял голову.
– Готов отправляться, – произнес он сонным голосом.
– Подождите все же, пока мы сядем.
– Мы торопимся? – Шофер повернулся назад.
Гордон посмотрел на Кристину – она кивнула.
– Торопимся, Цёвек, поехали.
Гордон стоял в ванной и брился, когда в дверях показалась Кристина.
– Куда собираетесь? – спросила она.
– На дежурство, – ответил он.
– К восьми вечера. А сейчас, если не ошибаюсь, – Кристина посмотрела на часы, – восемь утра.
– В первой половине дня мне нужно заглянуть в полицейское управление к Геллерту.
– Когда-нибудь вы все-таки научитесь рассказывать о своих планах. – Кристина захлопнула дверь.
Гордон закончил бриться, квасцы почти не пригодились. Он надел спортивный костюм, но галстук завязать ему не удалось.
– Можете завязать? – вышел он из ванной.
Кристина подняла взгляд из-за письменного стола.
– Идите сюда.
– Что вы делаете?
– Решила набросать на бумаге пару идей, который у меня родились. Чтобы было что показать «Пингвину».
– Издательству?
– А какие еще варианты?
– Надеюсь, им понравится.
– Я тоже.
Кристина снова склонилась над рисунками, а Гордон подошел к телефону и набрал Главное полицейское управление. Геллерт был уже на работе.
– Вы последовали моему совету? – спросил детектив, услышав голос Гордона.
– В каком-то смысле да.
– В каком смысле?
– Лучше расскажу при встрече. Нам нужно поговорить о двух женщинах.
– О каких женщинах?
– Одну зовут Фанни, а другую – Ирма, – ответил Гордон.
– Сейчас не получится поговорить.
– А когда?
– Что скажете о раннем обеде?
– Мне подходит. Где?
– В двенадцать в «Цесарке», на улице Баштя. Знаете, где это?
– Знаю, – ответил Гордон и положил трубку.
Кристина посмотрела на него, с минуту она просто смотрела, потом продолжила рисовать. Жигмонд подошел к письменному столу, достал из ящика тетрадку с адресами. Полистал, подошел к телефону и набрал номер.
– Алло, – послышался голос мужчины с сильным французским акцентом.
– Это Гордон. У вас будет часик в первой половине дня?
– Часик?
– Полтора.
– Полтора?
– Да.
– Наверняка будет, – ответил мужчина.
– В десять часов в «Аббации»?
– Договорились. Оревуар!
– Оревуар. – Гордон положил трубку.
Он надел пальто, остановился в дверях.
– Уже уходите? – спросила Кристина.
– Мне пора, – ответил мужчина. – Вечером я позвоню вам из редакции.
– Как скажете, – отозвалась девушка и снова склонилась над бумагой.
Гордон посмотрел на часы – было уже половина двенадцатого. Он подозвал официанта и попросил счет. Мужчина напротив него захлопнул записную книжку.
– Будем ли мы писать о венгерских политиках и их похождениях, зависит от главного редактора. – Он посмотрел на Гордона. – Я ничего не могу обещать.
– И не надо, – ответил Гордон.
– Одного только разговора недостаточно.
– Понимаю.
– Как вы думаете, эта Марго сможет мне помочь?
– Я с ней поговорю.
– Будьте добры. Признаюсь, – продолжил рыжеволосый репортер с косматой бородой, – я уже как будто слышал об этом. Но у нас это редкость.
– Именно поэтому может оказаться интересным.
– Я еще сам поспрашиваю, – кивнул француз.
Гордон оплатил счет, пожал руку Арману Манто, корреспонденту журнала «Эхо Парижа», и прямо напротив кофейни сел на четвертый трамвай. На Берлинской площади пересел на сорок девятый, на котором доехал до площади Кальвина. С Кечкеметской улицы повернул на улицу Баштя и в двенадцать с небольшим вошел в «Цесарку». Он огляделся в полумраке ресторана, но Геллерта нигде не было. За столами сидели в основном мужчины, это были студенты и учителя Научного университета имени Петера Пазманя. И хотя был полдень, в ресторане еще были свободные места, однако надо признать, что не все могли позволить себе обедать в «Цесарке».
Официант проводил Гордона к столику в конце ресторана и спросил, что ему принести.
– Пока просто кофе, – ответил он.
