– Я еще не услышал, кто вы такой. Но можете не говорить. Я сам все из вас вытрясу, – прошипел мужчина. Он не отпускал руку Гордона до тех пор, пока тот к нему не повернулся. Они стояли так близко, что их лица разделяла только пара сантиметров.
– Вытрясете из меня? – переспросил репортер.
– Да, вытрясу, – ответил мужчина.
Тут Гордон резко вырвался из его рук, замахнулся правым кулаком и ударил мужчину по лицу. Тот покачнулся и прислонился к стене, но не упал. Он стоял с опущенной головой, Жигмонд как раз собирался пройти мимо него, как тот поднял взгляд. Гордон не стал ждать нападения. Снова сжал правую руку в кулак и сильным ударом снизу заехал противнику по подбородку. Тот ударился головой о стену, его взгляд застыл, и он медленно сполз на пол. Гордон со слезами на глазах массировал правую руку, а когда собрался пройти мимо растянувшегося на полу мужчины, тот неожиданно схватил его за щиколотку. Правда, некрепко. Гордон запросто мог бы освободить ногу, но вместо этого он обернулся и посмотрел на охранника сверху. Тот поднял голову. Из уголка рта у него текла кровь, в глазах стоял туман, но он все равно не отпускал ногу. Гордон попробовал отдернуть ее, но мужчина сжал сильнее. Охранник поднялся на левую руку, его глаза постепенно оживились, и он посмотрел на своего соперника с такой ненавистью, что Гордон, ни секунды не колеблясь, снова ударил его по подбородку, на этот раз левой рукой, вложив в этот удар все свои силы. Мужчина тут же растянулся на земле, голова громко ударилась об пол, кровь, стекающая изо рта, образовала лужицу.
Гордон прислонился к стене и медленно опустился на колени. Он пошевелил пальцами правой руки. Они двигались, но каждое движение отдавалось страшной болью. Рядом с ним на полу тихо скулил его соперник. Гордон сделал глубокий вздох и медленно поднялся, не прекращая трясти, массировать правую руку. Он перешагнул через мужчину и приоткрыл дверь, которую тот так рьяно охранял. В помещении здоровенный мужчина медленными, сильными движениями вел бой с тенью. Гордон вошел и закрыл за собой дверь. Яцек ничего не сказал, только покосился на него одним глазом. Гордон остановился перед дверью и смотрел на боксера до тех пор, пока тот не опустил руки и не заговорил на чистом, понятном венгерском, в котором все же слышался слабый акцент.
– Чего вам надо? – спросил он.
Гордон взял стул и сел на него как на седло, широко раздвинув ноги.
– У меня есть деловое предложение.
– Какое еще предложение?
– Я слышал, что результат сегодняшнего соревнования уже заранее определен.
Яцек со всей злости хлопнул по столу.
– Но мы же договорились, что будем играть честно.
– Кажется, вы не поняли. Пойва хвастается тем, – продолжил Гордон, – что сегодня ему не придется потеть, потому что вас кто-то подкупил.
– Меня? – захрипел Яцек. – Меня? Да я за всю свою жизнь ни одного матча не продал! Ясно?
– Ясно. Даже не сомневаюсь. Но я подумал, что стоит вас предупредить.
– Это будет мой двенадцатый матч, и я еще ни разу не проиграл из-за того, что кто-то меня подкупил. Как у Пойвы язык поворачивается такое говорить? – прогремел Яцек так, что у него на шее выступили жилы.
– Не могу знать. – Гордон поднялся со стула. – Это все, что я хотел вам сказать, – сообщил он и направился к двери.
Яцек растерянно стоял, пылая гневом, но все же окликнул Гордона:
– Вы упоминали какое-то предложение.
– Ах да, – Гордон ударил себя по лбу.
Он полез в карман, достал пятьдесят пенгё и положил на стол.
– Это еще что такое? – спросил Яцек.
– Небольшое вложение в венгерско-польскую дружбу.
– Во что? – Боксер непонимающе смотрел на Гордона.
– Да, да, в дружбу. Тем более ты сам сказал, что никогда не проигрывал матчи. Так вот и сейчас не проиграй.
На этом Гордон вышел за дверь. Охранник по-прежнему лежал в коридоре. Кровотечение приостановилось, лужа медленно сворачивалась, дыхание его оставалось прерывистым. Гордон перешагнул через мужчину и направился к рингу.
До матча оставалось всего несколько минут. В зале стоял ужасный гул. Букмекеры пытались перекричать друг друга, рефери стояли на ринге с засученными рукавами. Зал наполнился запахом дыма, пота и пива. Гордон пробежался по публике глазами. Кого здесь только не было: заводские рабочие, кучера, служащие частных фирм и, конечно, парочка типов сомнительного вида. Немного поодаль от ринга стояли мужчины в костюмах хорошего качества и кроя, Гордон ничуть не удивился тому, что они были тут.
Без одной минуты шесть открылась железная дверь. Сначала появился Пойва, взгляд у него был на удивление чист, а за ним гулким, решительным и откровенно яростным шагом вышел Яцек. Однако выражение его лица можно было скорее принять за решительность.
– Убей его, Пойва! – завопил кто-то из толпы.
Его поддержали и другие:
– Убей его! Никакой пощады!
На это откликнулась и другая часть публики:
– Никакой пощады, Яцек! Разнеси ему голову!
