Царственный вид и необычайная красота Бодхисатты произвели огромное впечатление на Бимбисару. Выразив должное почтение, царь занял место подле отшельника и обратился к нему с такими словами: «Столь утонченный и безмятежный молодой человек не должен жить подаянием. Вам не к лицу просить милостыню. О, святой человек! Мои земли плодородны и необъятны. Я отдам вам половину этих владений — давайте вместе править землями Анги и Магадхи». Отшельник выслушал Бимбисару и подумал, что пришло время представиться царю. «О великий государь, у подножия Гималаев раскинулись земли сакьев, которые входят в состав государства Косала. С незапамятных времен этой страной правит род сакьев из Солнечной династии. Я отрекся от права на царский трон и отправился на поиски спасения, чтобы избавить человечество от страданий старости, болезни и смерти. Теперь я ищу путь, ведущий к освобождению. Поэтому мне нет нужды в царстве, которое вы предлагаете», — сказал Бодхисатта.
В тот же миг царю все стало ясно. «Почтенный, я слышал новости о том, что царевич Сиддхаттха, сын царя Суддходаны, оставил домашнюю жизнь, когда увидел четыре знака — старца, калеку, покойника и отшельника. С детских лет я получал ваши письма и теперь очень рад встретить вас лично. Святой человек, пусть исполнятся ваши чаяния! Пусть вы станете пробужденным! А достигнув цели, прошу, приходите в Раджагаху, чтобы утешить нас учением о возвышенном и вечном блаженстве», — сказал царь. Бодхисатта согласился посетить Раджагаху, когда достигнет пробуждения. Поклонившись отшельнику, царь Бимбисара и вся его свита вернулись во дворец. Бодхисатта провел ночь в горной обители Гидджхакуты и на следующее утро отправился в Весали.
Конец жертвоприношениям
Чтобы добраться до Весали, отшельнику предстояло пересечь Ганг. По дороге Бодхисатта встретил пастуха, гнавшего стадо из пятисот овец в Раджагаху. Последним шел маленький ягненок — он хромал и едва поспевал за стадом. Пастух нещадно гнал посохом ягненка и не отходившую от него мать. Бодхисатта спросил пастуха, куда лежит его путь. «По указанию браминов я должен пригнать овец на жертвоприношение. В храме проведут ритуал, чтобы отвратить неудачи от нашего правителя. Царским указом мне велено доставить этих животных в храм», — сказал пастух. «Раз так, позволь мне присоединиться к тебе. И прекрати бить этого невинного малыша — я сам понесу его», — сказал Бодхисатта. Он взял ягненка на руки и последовал за пастухом. Чувствуя доброту отшельника, овца пошла рядом с ним.
В храме Бодхисатта направился прямиком к алтарю — в тот момент священник как раз собирался зарезать овцу. Животное лежало на жертвенном столе, а брамин уже занес над ним нож. Бросившись к алтарю, отшельник крепко схватил руку священника. Тот взглянул в лицо Бодхисатте и мгновенно отступил. Бодхисатта посмотрел на царя Бимбисару, который только прибыл на место проведения обряда. Царь молчал. И Бодхисатта предостерег его: «Никто не избежит несчастья, убивая животных и принося их в жертву богам. Это ведет лишь к накоплению дурной кармы и умножению горя. Если кто-то и принимает эти пожертвования, то точно не божество, а низкий демон». Царь Бимбисара прислушался к наставлениям отшельника и тотчас объявил, что отныне подобные жертвоприношения совершаться не будут. Он снова попросил Бодхисатту посетить столицу Магадхи, когда тот станет буддой. Затем отшельник направился к реке Ганг, намереваясь достичь Весали.
Когда люди слышали новость об уходе царевича в бездомную жизнь, они начинали стонать и сетовать. Весь город словно оплакивал покойника на похоронах. Паджапати Готами рухнула на землю и горько заплакала. Царевна Ясодхара лишилась чувств. Даже служанки, которым нужно было носить воду и выполнять всяческие работы при дворе, нескоро пришли в себя и провели весь день в слезах. Опасаясь за Ясодхару, царь Суддходана, как мог, утешал и успокаивал царевну, а затем отвел ее присматривать за маленьким сыном. Все сакьи, кроме Девадатты, были охвачены горем. Они думали, что теперь процветанию рода придет конец. Спустя неделю в город вернулся Чанна[25]. Все встречавшие Чанну обвиняли его в исчезновении царевича. Ясодхаратоже стала его упрекать: «Куда ты забрал моего супруга? Когда царевич собрался уходить, ты даже не подал нам знака. Прошу, не плачь! Я не верю твоим слезам». — «Но что мне оставалось делать, госпожа? Разве может слуга ослушаться господина? Я молил царевича остаться и устроил шум у дверей вашей спальни. Проснись вы тогда, беды удалось бы избежать. Но никто не встал с постели, никто не вышел. Мне оставалось лишь подчиниться господину. Я не заслужил ваших упреков», — отвечал Чанна. После этих слов никто при дворе больше не винил возничего.
