Захватив заложников и оружие охраны, эти два отморозка (третьего последний конвойник таки положил, всадил в живот полрожка, жаль, что уже на остатках рефлексов, просто выжал крючок спусковой и… попал) быстро вскрыли второй барак, забрали дожидавшихся там «больных» и, прикрываясь заложниками, пошли на прорыв охраняемого периметра – к тому же, из барачного загона они и вовсе просто вышли, ворота в сетотчном ограждении как открыли для врачей, так и оставили, мол, что там случиться-то может?! Скорее всего, их бы там и пришили – возможно, правда, вместе с обоими заложниками – но каторжники точно рассчитали и время, и способ преодоления заграждений. Вместо прорыва к КПП или грузовым воротам они слаженно рванули к грузовикам, тем самым «уралам», которые водители привычно оставляли буквально в десятке метров от ворот – смысл перегонять специфический транспорт, который всё равно используется исключительно для доставки з/к и для почти любой другой работы должен быть переоборудован?! Нашёлся у них и спец-угонщик, завёл машину с полпинка… Этим «уралом» они с разгона вынесли одну из опор ограждения, заодно свалив секцию сетки, и бодро укатили куда-то в сторону гор, вдоль хребта, естественно, испоганив перед выездом вторую машину. Часовой с ближайшей вышки стеганул очередью по кабине машины – заложников бегуны загнали в кузов – и даже одного серьёзно задел, вопль был хорошо слышен, однако «урал» это не остановило, как и шипы на сетке – то ли не попали в колёса, то ли наддув достаточно компенсировал пробитие… Мы вернулись в лагерь примерно через два с лишним часа после побега, и машина с бандитами нам не встретилась. А жаль – поскольку одним из каторжников оказался мой старый недоброжелатель – Калека, будь он неладен! Я его не узнал, да и сколько времени мы тут пробыли – а вот он нас всех троих опознал, и оставил нам на стене барака послание. Кровью кого-то из убитых, шизоид е…анутый… Прямо напротив входа, крупными буквами: «Оборотень, тварь – попробуй МЕНЯ поймать!». Практически дословно… ну, только не «тварь» там написано было, а так один-в-один! Он же, гадина, похоже, и работал ножами…
За беглецами капитан буквально в течении часа выслал группу преследования – и это действительно быстро, в условиях ЧП и дефицита личного состава... Собрались в темпе вальса и на квадрах рванули по довольно чёткому следу тяжёлой машины. Машину – нашли. «Урал» на том мизере топлива, который оставался в баке – их не заливали более чем на треть никогда, именно из соображений минимизации последствий подобных побегов – проехал всего-то с полтора десятка километров, как раз к окраине плато вдоль хребта, и был брошен без всякого сожаления там, где закончилось топливо. Естественно, машину каторжники раскурочили как могли, наспех, но старательно… В кабине нашли подыхающего подранка, которому очередь с вышки прошлась по ноге так, что ходить ему в любом случае пришлось бы на протезе, и которого «соратники» без малейшего сожаления оставили вместе с машиной, да ещё напоследок пыронули ножом – чтоб уж точно сдох. Он и сдох – но, в виде мести за такое прощание, успел прохрипеть, что бегут уроды не наобум, их ждут, и не очень-то далеко, не более пары суток пути… След пеших каторжников группа преследования потеряла на первых же сотнях метров – на камнях отпечатков не остаётся. Покрутившись вокруг разбитой машины, бойцы упаковали труп брошенного беглеца и, скрипя зубами, вернулись на «Обманку»…
- Вот, сержант, то, что ты хотел… Там, в пакетах – мясо, галеты, батончики, ещё я по упаковке сублимата сунул, вдруг пригодится… я на три части раскидал, поровну. И противомоскитные накидки, две штуки. И сетка отдельно – этот рулон. А в этих двух вещмешках – тут вещи каторжников, только мало их, можно сказать, и нет почти… а в этом – куртка и ботинки Горислава Сергеевича и ночнушка с туфлями Елены Михайловны. Парень, ты человек новый у нас… верни их, сердцем прошу! Что хочешь требуй, но вытащи их, слышишь?! Капитан наш тебе верит, верит, что ты сможешь… Я Ленке жизнью обязан, а Сергеевич – это такой человек! – старшина Губарев захлёбывается воздухом, а когда пытается, прокашлявшись, продолжить, я отвечаю:
- Я не господь и чудес творить не умею. И мои ребята – не архангелы… Мы идём вдогонку, и ни я, ни ты не знаем, за всеми или… Я сделаю всё, чтобы догнать убийц. Когда догоню – посмотрим, действовать будем по ситуации, и никак иначе, ясно?!
Губарев чуть отшатывается, потом вдруг оскаливается и… кивает:
- Теперь и я верю! Достань их, Следопыт! Может, в арсенал заглянешь, выберешь себе что-нибудь?
