Он наклонил голову и уткнулся мне в плечо. А затем аккуратно развернул в нормальное положение.
— Садись так, как тебе удобно, мама.
Каждый раз, когда он говорил слово «мама», он будто вкладывал всю накопившуюся любовь ребенка.
Через пятнадцать минут машина остановилась у большого дома. На первый взгляд сложно было сказать, сколько у него этажей, но то, что каменный толстый забор увитый сухими припорошёнными снегом кустиками, был под три метра, было очевидно.
— Ты привез меня домой? — с небольшой улыбкой спросила я сына.
— Да, — сказал он, открывая железные двери большим ключом. Ключ был из какого-то черного материала и имел форму прямоугольника.
Про себя я усмехнулась. У мужчин этой планеты в воспитании существует понятие — все хорошо, когда женина дома, за широким забором, и не важно, мать, сестра, жена или дочь.
И это неоправданно, ведь воин, насколько я знаю, на этой планете вообще не было. Только серьезные ссоры больших семей, тех же, собственно, кланов. Но не масштабные кровопролития между городами.
Я с сыном зашла во двор, а охранники сзади закрыли двери и приблизились.
Сын громко свистнул и через пару секунд из-за угла показались две огромных собаки, бегущие в нашем направлении. Охранники стали впереди, а я только и успела округлить глаза.
— Шита, — скомандовал сын, и собаки резко притормозили. Снег полетел во все стороны и засверкал на солнце.
— Отойдите, — сказала я охране.
Исэн взял меня за руку и присел перед собаками, потянув меня за собой.
— Это моя мать, — одновременно показывая жестами, сказал сын собакам. Он дотронулся раскрытой ладонью до моей груди и своего лба и собаки отскочили назад и шокировано завыли.
— Что с ними?
— Они не верят. Наши собаки очень умные. Но у них тоже есть своя система взаимоотношений. Они привыкли больше к разлуке матери и её щенков, когда те вырастают, а не наоборот. Они знали, что у меня нет матери, а теперь увидели тебя. Они очень удивлены. Таких я, кстати, вижу их впервые.
— А как их зовут? — спросила я, рассматривая уже успокоившихся собак, обнюхивающих меня.
— Ида и Борин.
— Ида, Борин, — обратилась я к ним, — пойдемте в дом? — махнула я головой в сторону дома.
Исэн согласно кивнул и пошел открывать дверь. Собаки влетели на лестницу на полном ходу, но остановились у входа и покопались там, прежде чем входить. Подойдя к двери и Исэну, я спросила:
— Что они делали?
— А вот, подстилка лежит. Отец три года назад приучил их протирать лапы с улицы, когда мы устали убирать после каждой их прогулки.
Да уж. Собаки на этой планете, самые умные во всех мирах. И не только от обращения к ним людей. Даже щенки здесь рождаются с удивительным пониманием жизни, не присущим другим животным.
— Знаешь, смотря на вас с отцом, я понял, что вы совершенно посторонние люди. Мало того, вы еще и опасаетесь друг друга, — сказал сын, заходя в гостиную.
— Ты многое замечаешь, Исэн. И ты прав, — на вздохе прошептала я, потому что собаки не дали плавно сесть и боднули меня на диван, из-за чего я упала.
— Ты голодная, мама?
— Я нет, а вот ты, как мне кажется, можешь быть голодным. Ужин так и не состоялся, покажешь мне вашу кухню? Тем более я с собой кое-что прихватила, — сказала я, помахивая пакетом с булочками.
Когда мы зашли на кухню, Исэн скоро включил кипятильник и поставил на стол кружки и тарелки, а я принялась озираться, рассматривая большое светлое помещение. Пахло жаренным мясом, мылом и свежестью. Доедая булочку и запивая её горячим имбирным чаем, сын задал мне животрепещущий вопрос:
— Что ты намеренна, делать теперь?
— Ну, сначала думаю попробовать вон то печенье с вареньем из шишек. Никогда не пробовала такое.
— Ты ведь понимаешь, о чем я спросил?
Я понимала. Но сказать вслух то, о чем не думала про себя, очень трудно. Я не знаю, что делать дальше в этой быстро разворачивающейся ситуации, и что делать с тем, что я обещала сыну остаться, бывшему мужу — разговор наедине, а апире, что не буду несчастна, и буду радоваться воссоединению с сыном.
— Теперь, когда всё выяснилось, каждому из нас очень тяжело, принять какое-то решение, Исэн.
— Нет, — покачал он головой, ставя тарелки в посудомойку. — Все кроме тебя уже приняли решения.
Я удивленно подняла брови, но ничего на это не сказала. Все кроме меня…
— Тогда, может расскажешь мне, что ты имел ввиду, когда говорил, про перевоплощение отца в духа?
— Конечно могу. Только тогда ему придется тебя убить, сделать пленницей или подтвердить ваш брак у Горной Илы, и не отпускать из дому, пока не появится абсолютное доверие.
— М, — гукнула я, пораженная то ли шуткой, то ли правдой от сына. — Но уже поздно планировать любой из этих вариантов, ведь я уже стала свидетелем, и хотела бы знать из-за чего была так напугана, что сбежала отсюда тринадцать лет назад. Твой отец действительно…
— Он не монстр. Так же как и я. Так же как и другие мужчины из горных древних племен.
— То есть ты можешь так же как и отец, уби…