Перевёл, не обращая внимания на округлившиеся от восторга глаза Янки. Может, действительно, многовато… только он не зверь, даже если ребёнок не его, беременной отказывать в базовых потребностях не станет, а если он него — подавно.
Ближе к восьми вечера рванул в сторону первой больницы. Часы приёма, как назло, закончились, на территорию пустили, редкие пациенты ещё гуляли по разбитому вокруг скверу, в помещение нет.
Побродил вокруг корпуса — типового, из белого кирпича. Обнаружил чёрный ход с обратной стороны. Рассказал встреченной санитарке печальную историю про работу сутками, больную сестрёнку, для убедительности показал термос с борщом, контейнер с запеченным картофелем и рыбой — мама старалась, готовила, переживает, сердечная, за дочурку.
Сунул в натруженные руки купюру и рванул в сторону нужного отделения. Прошмыгнул мимо поста, по пути очаровал медсестричку фирменной улыбкой, идущей в ход, как и любое оружие массового поражения, при крайней необходимости.
Наконец, зашёл в палату.
— Здравствуйте! — провозгласил, кинув короткий взгляд на соседку, сразу уставился на Тину.
Маська, настоящая маська. Насупленная, отчего ещё красивей. Губки надутые, словно в обиде, выглядели пухлее и соблазнительней, полакомился бы с огромной охотой, с удовольствием. Распущенные, чуть вьющиеся после косы волосы лились по плечам.
Глаза… за этот недовольный взгляд умереть не жалко, но лучше жить, чтобы целовать, целовать, целовать...
— Борщ принёс, тимуровец? — улыбнулась Тина, вопросительно приподнимая одну бровь.
— Домашний, со сметаной, салом и чесноком, как заказывала, — засиял Олег в ответ.
А день-то сегодня замечательный!
— Тин, выйдешь? — протянул, стукнув в дверь, сосед Стас.
— Сейчас, — отозвалась я, тяжело вздохнув.
Скинула ноги с дивана, встала, поправила футболку, поплелась куда звали. Ведь только улеглась, раньше не мог, что ли.
Меня выписали утром. Приехала домой на автобусе, разобрала вещи, кое-что бросила в стирку, провела инспекцию съестных запасов — не густо. После обеда нужно было зайти в колледж, пока же хотелось немного полежать, отдохнуть. Всего-то ничего сделала, а усталость наваливалась на плечи, откровенно испугав. Если так будет продолжаться, как сдавать госэкзамены, работать?..
Стас ждал меня в кухне, устроившись на табурете. Высокий, широкоплечий, при этом худой, какой-то плоский, нескладный. Сказывалась нехватка веса, но учитывая наш возраст — двадцать лет, — дело поправимое.
— Как себя чувствуешь? — начал издалека Стас, потупив взгляд. — Помощь, может, нужна?
— Не нужна, — ответила я. — Говори, что хотел.
— Такое дело… — прогнусавил Стас. — Ты ведь планируешь остаться в этой квартире? Устроиться на подстанцию после госов? Здесь же пять минут ходьбы всего…
— Планирую, а что?
— Я просто подумал… — Стас нервно почесал макушку. — Раз мы с этого месяца вдвоём живём, то платить пополам будем?.. Нет, если тебе в этом месяце тяжело, я всё понимаю, — показал взглядом на мою руку, где из-под рукава футболки виднелся послеоперационный пластырь. — Просто я тоже как-то не рассчитывал…
— Конечно, Стас, нет проблем, — кивнула я, соглашаясь.
— Точно? А то я могу…
— Всё отлично, — я улыбнулась, махнула рукой в доказательство своих слов, развернулась, давая понять, что разговор окончен, отправилась обратно в комнату.
Нет проблем… Нет проблем, да уж, нет.
Первые два года колледжа я жила в общежитии. Нельзя сказать, что там было плохо, неуютно, грязно, водилась какая-нибудь отвратительная живость, типа тараканов. Чистые, просторные комнаты на четыре человека, две кухни на этаж, уборные, душевые кабины, стояли стиральные машины и холодильники.
Однако постоянное нахождение среди людей досаждало. Отсутствие личного пространства давило на нервы. Шумные компании старшекурсников, которые постоянно что-то отмечали, не давали высыпаться, полноценно справляться с программой, а вылететь с учёбы я не могла себе позволить.
Второго шанса получить образование мне никто бы не дал.
На третьем курсе моя подруга Зоя со своим парнем Стасом решили жить вместе, снимать жильё. Вот только в однокомнатные квартиры их либо не пускали — восемнадцатилетняя пара студентов не внушала доверия, — либо дорого стоили. Нашлась убитая двушка, типовая «брежневка», хозяйке которой было нечего терять. С допотопной мебелью, потёртым ремонтом, скрипучими полами, зато в десяти минутах ходьбы от колледжа.
Во вторую комнату позвали меня, с уговором, что платим за жильё поровну: две трети они, одну треть — я. Так казалось справедливым всем участникам сделки.
Учёба подходила к концу, Зоя засобиралась домой, там ей приготовили неплохое место. Естественно, она ждала, что Стас последует за ней. У него никаких определённых планов не наблюдалось. Возвращаться в родное село он не планировал, работать на подстанцию брали, туда же, куда и меня, но сильного желания не было. Не интересна оказалась медицина.
Родители Зои могли пристроить не только дочь, но и Стаса, но для этого нужен был закономерный шаг — идти в ЗАГС.
